Как бы предвидя, что в наше время найдутся такие люди, которые будут доказывать на все лады, что, дескать, основа жизни может быть только биологической, но никак не физико-химической, Энгельс указывал на то, что объяснение явлений жизни (а это значит, и раскрытие их сущности) шло вперед в той мере, в какой развивались механика, физика и химия. Однако во времена Энгельса если простейшие явления жизни поддавались объяснению с точки зрения механики, то физико-химическое обоснование прочих явлений жизни все еще находилось почти в самой начальной стадии.
Очевидно, Энгельсу было ясно, что в будущем, особенно когда химия приблизится к осуществлению скачка от неорганического вещества к живому белку, недостающее физико-химическое обоснование жизни будет найдено и будет раскрыта природа (т.е. сущность) органических форм движения.
Все это отнюдь не означало, по Энгельсу, исчерпания качественной специфики живого и «сведения жизни» к химии, как это утверждали механисты. При наличии физико-химической основы сущности жизни (биологическое движение) вопрос не исчерпывается установлением её структурной и генетической связи с более низкими (механической, физическими и химической) формами движения.
Установление такой связи абсолютно необходимо для понимания сущности высшей формы движения, но недостаточно для исчерпания её качественной особенности.
Наличие низших форм движения, из которых исторически (генетически) возникла высшая форма и из которых она (структурно) состоит, не исчерпывает существа высшей формы в каждом рассматриваемом случае. «Мы, — предсказывал Энгельс, — несомненно, «сведем» когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущность мышления?»[6-5].
Велики успехи учения о высшей нервной деятельности, химии и электрофизиологии мозговых процессов, анатомии мозга, а также психологии и кибернетики с её методом моделирования психических процессов, протекающих в мозгу. Все яснее становится, что мышление имеет в качестве своей материальной основы физические и химические процессы, совершающиеся в веществе мозга, но оно не «сводится» к ним (как думали механисты), т.е. не исчерпывается ими в качественном отношении.
В XIX в. химия достигла границы собственного предмета — атомов и химических элементов, — и своими средствами эту границу она перешагнуть не могла.
Физика же еще только набирала силы для осуществления такой задачи. Между тем многие ученые считали, что атомы вообще представляют собой последние, абсолютно простые и неделимые частицы материи, дальше которых (вообще идти невозможно, ибо они, дескать, неделимы и в принципе неразложимы никакими способами.
Опираясь на мнение передовых ученых своего времени, Энгельс смело отстаивал мысль о том, что это не так.
Он указывал на то, что «атомы, отнюдь не являются чем-то простым, не являются вообще мельчайшими известными нам частицами вещества». Многие химики склоняются «к мнению, что атомы обладают сложным составом, большинство физиков утверждает, что мировой эфир (понятие «эфир» отброшено современной наукой — Б. К.), являющийся носителем светового и теплового излучения, состоит тоже из дискретных частиц, столь малых, однако, что они относятся к химическим атомам и физическим молекулам так, как эти последние к механическим массам...»[6-6].
Энгельс категорически отвергал механистическую идею о существовании каких-либо абсолютно неизменных, «последних» частиц материи, из которых, как из первоначальных кирпичиков, построен якобы весь мир. «Новая атомистика, — писал он, — отличается от всех прежних тем, что она... не утверждает, будто материя только дискретна, а признает, что дискретные части различных ступеней (атомы эфира, химические атомы, массы, небесные тела) являются различными узловыми точками, которые обусловливают различные качественные формы существования всеобщей материи вплоть до такой формы, где отсутствует тяжесть и тде имеется только отталкивание»[6-7].
С тех пор, когда были написаны эти вещие слова, были открыты делимость и разложимость атомов, о чем свидетельствовало прежде всего явление радиоактивности, т.е. самопроизвольного распада химических элементов (а значит и их атомов). Далее физика открыла множество частиц, более мелких, нежели атомы, причем среди них были и структурные частицы самого атома (атомные ядра и электроны) и целая плеяда элементарных частиц, простейшие из которых (фотоны — «частицы» света — и нейтрино различных разновидностей) действительно оказались лишенными массы (в смысле отсутствия собственной массы, или массы покоя), а потому представлявшими собой только то, что Энгельс называл «отталкиванием» (как известно, он ставил знак равенства между отталкиванием и энергией). Но, разумеется, отсутствие массы покоя не означало, что эти частицы лишены материальности.
