Дьявол закрыл глаза. Снова на нём была одежда, а чёрная тень крыльев скользнула по стенам, наполняя томный воздух наэлектризованными импульсами, что достигая предметов, будто растворялись в небытие. Чакки съёжилась, укутываясь ещё сильнее в клетчатый плед, по её коже побежали мурашки, и она сдавленно промычала во сне. Падший оглянулся на её хрупкое тельце. Так не хотелось уходить, оставлять её одну без присмотра. Она ведь снова найдёт себе приключений, в этом он не сомневался. Снова едва переставляя ногами, вернётся к нему и рухнет в объятия, давясь собственной кровью, теряя сознание от боли, не столько телесной, сколько моральной. Вы думаете, почему она такая слегка невменяемая. Это всё результат её впечатлительности. Легче раствориться в сумасшествии, чем пытаться бороться с ним. Чем больше ты отталкиваешь его, тем сильнее оно затягивает. Чакки балансировала на тонкой грани между безумием и вменяемостью. Всего лишь лёгкий толчок в спину и она потеряет себя. Но пока есть к кому возвращаться, пока есть ради кого жить она будет держаться. Соскальзывать и снова взбираться, цепляться ослабевшими пальчиками за последнюю ниточку. А когда и её не станет, когда время смешает воспоминания, сотрёт границы, она рухнет. Падёт, как когда-то он пал. Это ведь неизбежно.
Взмах крыльев и Дьявол бесшумно исчез из комнаты, оставив дымиться угольки, тихо выстукивать ритм настенные часы, шуршать занавески от едва различимого ветерка. И её. Девушку, что сама того не подозревая заставила его задаваться вопросами, сомневаться. Заставила его ждать новой встречи.
***
Дин лежал, на повидавшем не одну задницу, диванчике, прижав пакетик со льдом к больному носу. Всё тело ломило после драки, давно он так не буйствовал, как вчера. Винчестер даже не помнил, с чего его так понесло. То ли сама неприязнь к демонам подстегнула, то ли вид измученного подростка, что будто сломанная кукла свисала с рук черноглазого. Даже будучи убийцей, тем, кто проливает кровь, Дин, как любой нормальный человек, просто не мог видеть страданий ребёнка. Это душило, стискивало сердце ледяными оковами и тело просто немело. Перед мысленным взором охотника до сих пор было побелевшее лицо Чакки. Он снова и снова видел, как её глаза закатываются под веки, руки бессильно вздрагивают, а на полу остаётся кровавый след. Дин чувствовал ответственность за девочку и каждый раз, когда она попадалась в руки недоброжелателей, всё внутри него замирало. В голове мужчины порой появлялись мысли, что он слишком печётся о Логан, что воспринимает её как свою младшую сестру или даже скорее как непутёвую дочку, что тянет ручки к дробовику, что своей отдачей просто свалит её на землю.
Винчестер усмехнулся, представив, что было бы, если бы Чакки была его дочерью. Слишком похожие характерами, они бы и дня без перепалки не прожили. Она бы всевозможными способами пробивалась на охоту, стаскивала у него из кармана ключи от Импалы и колесила по улицам, а потом с диким воплем убегала, когда он хватался за ремень. Дин старался бы оградить её от мира сверхъестественного, но она бы всё равно окунулась в него с головой, случайно нарвавшись на оборотня, ругагру, или даже хоть на тех же самых демонов. А потом Винчестер подумал о том, как бы она закатывала истерики, игнорировала его нравоучения и, скорее всего, сбегала бы из дома. Как он и Сэм колесили за ней по штатам, вылавливали из баров, вытаскивали из постелей каких-то мужчин. Именно после этой мысли Дин поблагодарил Бога, что у него нет такой дочери. Это был бы настоящий кошмар. Хотя, скорее всего, она бы спелась с Сэмми. И тогда бы у Дина была бы двойная головная боль.
— Дин, — тихо позвал брата Сэмми, лёжа на узкой кровати, сцепив руки за головой в замок. — Как думаешь, с ней всё хорошо?
Не трудно было догадаться, что младший переживает за девушку, хотя чего греха таить, Дин сам изводил себя всевозможными предположениями. Одно другого хуже. Но ради брата, он соврёт. Всегда врал и теперь это сделает.
— Конечно. Она же нашей масти. Выкарабкается. Мы же выбрались, — как можно беспечнее бросил охотник, откладывая полурастаявший пакетик со льдом на небольшой столик. На широкой ладони остались капельки воды, которые Винчестер брезгливо стряхнул на затёртый ковёр и обтёр руку о штанину. Послышался натянутый скрип кровати, Сэм сел.
— Она не жила с этим так долго как мы, — на лице младшего из братьев застыло щенячье выражение растерянности, нервозности. Мужчина сжал руки в кулаки, будто это могло ему помочь сохранить шаткое самообладание, отрезать страхи переживания. — Она же ничего не знает.
— Справится, — отмахнулся Дин. Его резко заинтересовало тёмное пятно на рубашке.
«Откуда же ты появилось? Я только что переоделся»
