— Гавриил? Что с тобой? — её невинный голос ласкал слух. Да, он понимал, что в ней нашёл Люцифер и что заметил Михаил. Вот ведь ирония. Мужчина всё так же молчал, и Чакки не на шутку взволнованная его поведением, осторожно приподнялась на одной руке, вторую прижав к прохладному лбу Ангела.
— Температуры вроде бы нет, — пробормотала Логан. — Гейб?
Трикстер вздохнул.
— Просто помолчи, Чакки. Порой ты слишком болтлива и заносчива.
Наверное, в другое время девушка бы обиделась и выдала весь свой матерный запас, не забыв ударить друга, но глядя в его отчего-то лишённые чувств глаза, она смиренно положила голову на широкую грудь, умолкая. Он — всё, что у неё теперь есть. Всё, что связывает её с жизнью. Любовь к Люциферу, за всё время пребывания в Раю поугасла, смешанные чувства ненависти и тепла к Михаилу слишком сильно давили. И только рядом с Гавриилом было спокойно и легко. Не нужно было подстраиваться или давить в себе агрессию.
Ради этого спокойствия она могла и помолчать, и вытерпеть колкости.
— Знаешь, — вдруг произнёс Трикстер, — нам стоит пересмотреть свои отношения.
Чакки недоумевая вскинула брови, приподняв голову, что бы видеть лицо Архангела. Оно было всё такое же беспристрастное, но в глазах уже плясали озорные огоньки. Что натолкнуло Чакки на то, что он снова разыгрывает её.
— Да ну тебя! — шутливо толкнула Архангела в плечо Логан. — Всё со своими шуточками. Поднимайся, давай. Я жрать хочу, — сползая с кровати, произнесла охотница. Почувствовав тянущую боль в шее, девушка покрутила головой, разминая суставы. Трикстер искоса наблюдал за ней, стараясь запомнить всё в мельчайших подробностях. Что ему останется после смерти? Только воспоминания, которые он хотел растянуть на несколько веков.
— Кстати, — как бы невзначай заговорил Фокусник, — ты девственница.
Чашка, так неудачно оказавшаяся в её руках, упала на пол и со звоном разбилась. Чакки с ошалевшим выражением лица обернулась к беззвучно смеющемуся Архангелу.
— Чё?
— Да-да, моя дорогая. Ну, что? Когда будешь это исправлять?
— Гавриил! — завизжала девушка, швырнув в смеющегося и катающегося по кровати мужчину подушку. Хотя, так хотелось кинуть что-нибудь поувесистей, а лучше вообще шею свернуть. — Вот этот вообще было нисколько не смешно!
— Ну-ну, — по-кошачьи ухмыляясь, протянул Фокусник, обхватывая подушку, которую в него швырнула охотница.
— Кстати… Ты серьёзно, ну…
— Насчёт девственности? — поиграл бровями Фокусник. Чакки покраснела. — Ага. Тебя только из рая вытащили. Девственное тело, чистая душа. Считай, заново родилась. Кстати, Дину тоже через это пришлось пройти.
— Ой, бля-ять, — хмуро протянула Логан, накрыв глаза ладонью. — Ну, хоть радует. Не буду семнадцатилетней шлюхой, — хмыкнула охотница.
— А до этого была? — поинтересовался Гейб, переворачиваясь на спину и запрокидывая голову. Девушку он видел вверх тормашками.
— Не придирайся к словам! — рыкнула она, сложив руки под грудью. — Я образно выражаясь…
«Конечно, конечно», — подумал Архангел, но говорить ничего не стал. Может быть его, и убьют, но ведь не прямо сейчас. Значит, ещё время есть.
***
Адам присел на корточки перед диваном, на котором спала маленькая девочка, положив крохотную ручку под щёку и смешно причмокивая губами. Парень старался не дышать и не скрипеть половицами. Почему-то отойти от ребёнка он просто физически не мог. Что-то удерживало его. Может быть, измученное детское лицо, или едва различимое бормотание, среди которого он смог различить одно единственное имя — «Ина». А может быть, маленькая Беатрис напоминала ему самого себя. Потерянная, разбитая и уставшая. Единственное, чего хотела девочка — вернуться к маме и папе.
— Ина, — задумчиво повторил Адам, будто пробуя имя на вкус.
— Её звали Чакки. Иной зовёт только Бетти.
Миллиган резко обернулся, чуть не завалившись на бок. К косяку привалившись плечом, стоял Нейтан. Сбившиеся кудри торчали в разные стороны, синяки под глазами стали ещё чернее, а тяжёлый взгляд можно было почувствовать кожей. Скользнув взглядом по открытым рукам Янга, парень едва заметно дёрнулся. Уродливый шрам разрывал его руку, изгибался и шёл вверх к плечу. Приличного куска не было, он просто был сшит. Про себя Адам отметил, что шрам получен недавно.
— У неё остался кто-нибудь? — парень опустил взгляд, чтобы не глазеть на рваный шрам, а Нейтан криво усмехнулся. Все его знакомые, да и незнакомые тоже, именно так реагировали на рану, полученную от зверя. Тогда ведь он остался жив лишь благодаря Чакки. Янга передернуло, и он помрачнел ещё сильнее.
— Никого. Единственной живой душой была Чакки, но её убили, — хмуро отозвался кудрявый, буравя спину Миллигана взглядом. Нейтан злился, но сам пока понять не мог из-за чего именно. Один вид парня вызывал в нём слепую необоснованную ярость.
Хотя, одну причину для себя он смог найти: Миллигана ангелы вернули, а Чакки оставили гнить в земле. Наверное, именно этого Янг не мог простить юноше.
