А теперь закрываем глазки, воскрешаем в памяти образы Люцифера, Чакки, Михаила, весёлой компании охотников с ношами на спинах в виде Касандры, Нейтана и Бетти. Их история не закончена, теперь она будет жить в вашем воображении.
Вот и сказочке конец, а кто слушал - молодец
Чакки повисла на цепях, закреплённых под потолком. Руки онемели и казались чужими, лопатки сводила боль. Кончики пальцев едва доставали пола. Девушка сдавленно выдохнула сквозь зубы, зажмурившись. Казалось, прошла целая вечность, с тех пор как Люцифер грубо вволок её в камеру и закрепил цепи на кистях, что больно впились в нежную кожу.
Из соседней комнаты доносились крики Сэма. Охотница представить боялась, что с ним делают разгневанные Архангел и Дьявол. Чуть позже послышались вопли Адама. Жалобно заскулив, девушка сжалась в комочек нервов, пытаясь найти под пальцами ног устойчивую поверхность, что бы дать рукам отдохнуть. Кровь запекшимися алыми лентами оплетали кожу. Запястья были разрезаны острым металлом. Но самое ужасное для Логан было то, что она не могла потерять сознание, пасть в спасительную тьму, отгораживаясь от ужаса происходящего вокруг. Ей хотелось никогда не слышать полных боли криков друзей, холодный, словно зимнее утро голос любимого Дьявола.
Логан знала, что скоро настанет её участь, что спасения ждать неоткуда, но надежду оставлять не хотела. Ей нужно было во что-то верить, чтобы не сойти сума.
Дверь заскрежетала и распахнулась. Чакки открыла глаза, приподняла голову, чтобы лучше видеть того, кто замер на пороге. Им был Люцифер. Он снова был тем самым мужчиной со светлым хаосом волос, колкой щетиной, ироничной усмешкой и хрустально-голубыми глазами. Он был тем, кого она привыкла видеть. Сердце пропустило несколько ударов. Кровь заливала его лицо, клетчатую рубашку и майку. Руки из-за неё казалось, будто были одеты в алые перчатки. Дьявол сложил их на груди, оценивающим взглядом пробежался по телу, подвешенной к потолку. Охотница задрожала, кожей чувствуя, как его взгляд скользит по каждому изгибу, задерживается на мгновение у шеи, спускается ниже. Ей казалось, что невидимые руки прикасаются к ней, вызывая дрожь в коленках.
Сатана, молча, вошёл в камеру, открывая обзор на то, что происходило в соседнем помещении. Вопль застрял в горле охотницы, глаза широко распахнулись, наполнившись слезами. Ничего более ужасного Чакки не доводилось видеть. Крюк прошёл насквозь запястья Сэма, он же держал его высоко над полом. Мужчина ужё не дёргался, безвольно уронил голову на грудь. Подпаленные волосы едва скрывали изуродованное ожогами лицо. С обнажённого тела охотника была содрана почти вся кожа, а то, что осталось драными шматками свисало на соединительной ткани. Даже в этом месиве, девушка смогла разглядеть белеющие кости выгнутые совсем не так как должны были бы. Тошнота подкатила к горлу, и возможно, если бы девушка задержала взгляд на Сэме дольше, её бы вырвало. Но в камеру вошёл Михаил, он же захлопнул железную дверь. Тяжёлый выдох вырвался из груди Логан, глаза закрылись, но перед внутренним зрением снова предстало изувеченное тело Сэма. Её милого, немного наивного, весёлого Сэма. О, Боги, дайте сил…
Люцифер бесшумно приблизился к обмякшей на цепях девушке, провёл рукой по её бедру. Чакки дёрнулась, резко распахнула глаза, встретившись взглядом с холодными голубыми глазами Дьявола. Он усмехнулся, упиваясь ужасом, отражающимся в её глазах. Его можно было попробовать на вкус. Чуть горьковатый, но в тоже время пряный и даже сладкий. Но Люцифер не мог не отметить, что ужас Чакки был куда приятнее сочащегося ядом ужаса Сэма. Её страх был желанным, волнительным, возбуждающим, в то время как чувства охотника для Сатаны были лишь жалкими пародиями того, чем он хотел насытиться. Его ярость крики Сэма не смогли утолить.
Даже сквозь плотную ткань джинсов девушка почувствовала обжигающего горячую ладонь Люцифера, мягко скользящую по бедру. Лёгкие наполнил запах крови, смешанный со жжёной плотью и чистым резким запахом самого Дьявола. Чакки тяжело задышала, сглотнув комок. Люцифер поднял её за ягодицы, позволяя ножкам обвить талию. Его губы припали к губам охотницы, впиваясь в них со страстью и желанием, причиняя боль. Этим поцелуем он словно наказывал её. Чакки застонала, выгибаясь дугой. Хотелось вырваться, забиться в самый тёмный уголок. Хотелось забыть ощущение его рук на теле, его губ, покрытых кровью. Зубами Люцифер прихватил нижнюю губу девушки, оттянул, глядя ей в глаза. Потом отпустил, наблюдая за тем, как она краснеет, припал снова, что бы поймать в плен, посасывать и покусывать. Ладони крепко сжали ягодицы, оставляя на нежной коже синяки. Логан тихо застонала, пытаясь приподняться на руках, но они ослабли и больше не слушались. Сердце раненной птицей забилось в груди. Чакки не знала, что с ней будет, но осознавала, что в том состоянии, в каком был Люцифер, он мог с ней сделать всё что угодно.
