Михаил, всё это время стоявший у стены, заткнув руки в карманы джинс, опустил глаза. Он безмолвной тенью следовал за братом, созерцая всё что происходит, но, не принимая участия. Он тоже был в ярости, но ещё тогда, перед висящим Сэмом, он напомнил себе что Архангел, что не имеет права падать так же низко как брат. И теперь тоже он был всего лишь наблюдателем.
— Люцифер, прошу, — сипло выдавила Чакки, в промежутке между поцелуями-укусами. — Не надо.
Дьявол раздражённо рыкнул в приоткрытые губы, и снова впился в них, погружая в её рот язык. Михаил поднял взгляд. Всё внутри него кипело, ища высвобождения, но он старался сдерживать себя. Пристальный взгляд зелёно-голубых глаз изучал изогнувшееся тело охотницы. Ладони Сатаны поднялись выше, забравшись под тонкую серую майку, которую он тут же порвал. Девушка громко вскрикнула, дёрнувшись в объятиях Дьявола. Но она была уже поймана. Назад дороги нет.
Чакки закрыла глаза, не в силах больше выдержать ледяного взгляда возлюбленного. Он разрезал её душу на части, отравлял тьмой, сжигая всё светлое, ещё сохранившееся в ней. Голова была пуста, но в тоже время наполнена ужасом. Новой стороны Люцифера она не знала, и боялась её больше чем кого-либо ещё.
— Взгляни на меня, — спокойно, тихо пророкотал голос у самого уха. Но Чакки лишь сильнее зажмурилась, вжав голову в плечи, будто ожидая очередного удара. Дьявол отпустил её ноги, и девушка безвольно повисла на цепях. Оковы врезались в запястья, свежая кровь потекла по рукам, ноющая боль сковала пальцы и кисти. Из груди охотницы вырвался тяжёлый выдох.
— Взгляни на меня, — требовательнее, гораздо громче повторил Сатана, пристально глядя в лицо девушке. Она закусила алые губы, отчаянно замотала головой. Раздражённо цыкнув, падший схватил каштановые кудряшки на затылке, резко дёрнул голову девушки. Логан вскрикнула, распахнув от боли глаза. Его лицо, нависшее над ней, было так близко. Чакки чувствовала размеренное дыхание на губах, ощущала каждой клеточкой тела пристальный взгляд, отнимающий у неё волю. По спине побежали мурашки, когда Люцифер удивительно мягко выпустил волосы, погладил по затылку, будто извиняясь, а потом опустил тёплые шершавые ладони на лопатки, медленно поглаживая их пальцами. Охотница затаила дыхание, таращась в его спокойные глаза.
— Не заставляй меня делать тебе больно, девочка. Просто подчинись, — рокочущим в тишине голосом произнёс он, снова касаясь искусанных губ. Его влажный язык зализывал мелкие ранки, доставляя дискомфорт и в тоже время воскрешая забытое чувство единения. Чакки приоткрыла губы, будто призывая его углубить поцелуй, что он и сделал. Их взгляд не отрывались друг от друга, вызывая возбуждение граничащее с сумасшествием. Чакки чуть вздрогнула, когда поняла, что именно делало его таким пугающим для неё. Она впервые узрела его одержимую сторону. Это настолько поразило её, что последующие несколько мгновений она не могла вздохнуть. Лишь приоткрывала рот, как оглушённая рыба. Сатана криво усмехнулся, мягко прикоснулся к её истерзанным губам, отошёл на несколько шагов назад.
Прохладный воздух лизнул обнаженную кожу, заставляя её покрыться мурашками. Но Чакки не замечала этого. Её раздирал страх и удушающее волнение, которое она испытывала только рядом с ним. Сатана прижал указательный палец к губам, изучая взглядом острые ключицы, плоский животик и грудь скрытую чёрным лифчиком.
— Как бы мне тебя наказать, — задумчиво протянул мужчина, заглядывая в глаза беззащитной охотницы. В них она больше не видела былой нежности, ни намёка на любовь.
— Не надо, — зашептала Чакки. При новом неосторожно рывке руки заболели, и Логан вскинула голову, что бы взглянуть на изрезанные запястья, запёкшуюся кровь на железе. Если бы только руки были свободны.
— Ты не остановилась, когда я просил, — иронично протянул Дьявол. — А ведь я просил, дорогая. Я звал тебя с собой. Согласись тогда, ты бы не чувствовала боли, наслаждалась своим любимым солнцем, была бы рядом со мной. Но ты отказалась.
— Я не отказывалась! — отчаянно выкрикнула Чакки, устремив взгляд на возлюбленного, мечтая о том, что бы пелена льда спала с его прекрасных глаз и она, наконец, могла видеть его истинные чувства. — Ты убил у меня на глазах Гавриила! Ты разорвал нашу связь! Снова отобрал того, кто был дорог мне! И после этого ты хотел, что бы я, как покорная собачонка бежала к тебе, ластилась к ногам?! — орала девушка, упиваясь злостью, обидой и ненавистью. Ей было не важно, что он с ней сделает. В любом случае будет больно, так пусть он хоть узнает, что она думает, что переживает и только тогда пытает. Хоть будет за что.
Сатана развёл руками:
— Всё могло быть иначе, любовь моя. Теперь же я хочу наказать тебя, строптивая девчонка, — предвкушающая усмешку исказившая его губы ввела Чакки в ступор. Она неосознанно сжалась, готовясь к боли, прикрыла глаза, потому что не хотела видеть своего мучителя. А в следующее мгновение почувствовала холод атласной ленты на глазах.
— Что. Что ты задумал?
