За то же время арабские государства, лишенные поддержки Великобритании и симпатий мирового обшественного мнения, сделали весьма незначительные закупки оружия. Арабы возлагали надежды на успешное завершение миссии полковника Фуада Мардама в итальянском порту Бари. После долгих трудов Мардам привел в порядок часть винтовок, поднятых с затонувшего корабля "Лино". Вычищенные и смазанные, винтовки лежали на складе, но Мардаму не удавалось найти судно для отправки груза на Ближний Восток. Наконец ему посчастливилось связаться с судовым агентством "Менара" в Риме, которое за миллион лир зафрахтовало для Мардама двухсотпятидесятитонный корвет "Аргиро". Мардам погрузил свои винтовки на корвет и протелеграфировал в Дамаск, что груз отправлен. Груз действительно был отправлен, но не в Александрию, а в Тель-Авив. В агентстве "Менара" Мардаму забыли сообщить одну существенную подробность: корвет "Аргиро" принадлежал Израилю.
Давид Бен-Гурион и его товарищи могли теперь уверенно смотреть в будущее. С каждым днем перемирия силы евреев росли, и надежда на победу в случае возобновления боев становилась все более реальной. Однако оптимизм Бен-Гуриона оказался преждевременным. Израиль столкнулся с опасностью, куда более серьезной, чем арабское вторжение, — внутренние распри, которые некогда привели к гибели древнего еврейскою государства, снова угрожали подорвать силы и единство ишува.
Организация Эцель, заявившая о себе в Иерусалиме уничтожением деревни Деир-Ясин, теперь старалась усилить свою боевую мощь. В Израиль прибыло грузовое судно "Альталена", в трюмах которого находилось пять тысяч винтовок, пять броневиков и триста автоматов. Кроме того, на борту "Альталены" в страну прибыло девятьсот человек, членов Эцеля. Высадка людей и выгрузка оружия с "Альталены" была бы открытым вызовом правительству Бен-Гуриона.
Закон о создании израильской армии запрещал существование самостоятельных военных организаций, и членам Эцеля и Лехи было предложено предоставить своих людей в распоряжение Хаганы. Однако командир Эцеля Менахем Бегин, назвавший перемирие "позорной капитуляцией", не хотел подчиниться этому решению, и Эцель продолжал действовать как независимая армия.
Бен-Гурион считал, что разгрузки "Альталены" нельзя допустить. Он предложил Бегину отправить находившееся на судне оружие на правительственные склады. Бегин отказался.
Он заявил, что оружие с "Альталены" будет доставлено на склады Эцеля, и двадцать процентов этого оружия будет отправлено его бойцам в Иерусалим. Несмотря на предупреждение, что его самовольные действия могут привести к серьезным последствиям, 20 июня Бегин отдал приказ разгружать "Альталену" у Кфар-Вигкин. Шестьсот бойцов бригады Пальмаха окружили место выгрузки. Вспыхнула перестрелка. "Альталена" поспешно ушла в море.
Увертываясь от правительственных судов, посланных на перехват, "Альталена" вышла на траверс Тель-Авива. Капитан решил посадить судно на мель как можно ближе к берегу. Он подошел на сто метров к тель-авивскому пляжу, но тут "Альталена" напоролась на остатки старого судна нелегальных иммигрантов, затопленного англичанами еще до войны.
Появление "Альталены" на тель-авивском рейде вызвало кризис.
Начальник оперативного отдела штаба Эцеля спешно мобилизовал своих людей на разгрузку. Бен-Гурион созвал заседание правительства. Он предупредил, что действия Эцеля "ставят под угрозу само существование государства". Затем он обратился к Игалу Алону, командиру Пальмаха.
— Тель-Авив может оказаться в руках мятежников. Сейчас ты должен будешь выполнять самое трудное задание в своей жизни.
Тебе придется стрелять в евреев.
Алон выполнил задание. Целый день в Тель-Авиве шел бой.
Восемьдесят три человека было убито и ранено. На несколько часов власть в Тель-Авиве практически перешла в руки Эцеля.
У Бегина в городе было численное преимущество над Алоном, но положение спасла артиллерия — точным попаданием "Альталена" была взорвана и потоплена. Лишившись людей и оружия, Бегин не мог продолжать борьбу. Бен-Гурион ликвидировал угрозу раскола в молодом государстве. Впоследствии он заявил, что "орудие, потопившее "Альталену", стоило бы поместить в военный музей Израиля".
Сломив сопротивление Эцеля, Бен-Гурион позаботился о том, чтобы в стране существовала только одна армия, руководствующаяся единым стратегическим планом. Указом от 29 июня был и официально созданы израильские вооруженные силы — Армия Обороны Израиля с табелем воинских чинов и званий, шкалой денежного содержания и нормами пищевого довольствия, как во всякой другой армии. Строптивые отряды Пальмаха были поставлены под строгий контроль новой военной организации.
Основой единого стратегического плана стала борьба за Иерусалим. Несмотря на все старания инспекторов ООН ограничить поставки, за время перемирия город получил семь с половиной тысяч тонн продовольствия и две тысячи восемьсот тонн горючего. Теперь Иерусалим мог выдержать любую блокаду.
Но задача заключалась не только в этом.
