Некоторые арабы, жившие в этом районе, пытались хоть чем-то помочь евреям. Сами Абуссуан затушил огонь в лавке под своей квартирой, а потом пошел и нарисовал кресты на нескольких еврейских магазинах, до которых погромщики еще не добрались.
Эти магазины принадлежали его друзьям.
Евреи надеялись, что сейчас появятся английские полицейские и солдаты и прекратят бесчинства. Однако, к их удивлению, те самые англичане, которые накануне поздравляли их и пили вместе с ними, теперь безучастно смотрели на разбушевавшихся погромщиков, словно это были всего лишь подвыпившие студенты, которые празднуют на Пикадилли победу своей команды на лодочной регате. Некоторые британские полицейские даже помогали погромщикам: выстрелами из пистолетов они срывали с дверей замки, а британский бронированный автомобиль, разогнавшись, смял железные ворота, которые погромщикам не удалось открыть. Вскоре почти весь квартал пылал, а кордон британский полиции не давал солдатам Хаганы войти в него. Желая отомстить за учиненное арабами насилие, группа бойцов из подпольной организации "Иргун Цваи Леуми" (Эцель) ворвалась в проекционную будку кинотеатра "Рекс" и подожгла кинопленку. Через несколько минут здание кинотеатра полыхало ярким пламенем.
На балконе одного из домов, неподалеку от горящего кинотеатра, стоял невозмутимый араб, запечатлевая с помощью фотоаппарата эффектные моменты. Звали его Антуан Альбина.
Снимки, которые он сделал в этот день, сохранились в его семейном альбоме. Он был владельцем кинотеатра. Афиша все еще рекламировала фильм, который Антуан Альбина демонстрировал на этой неделе жителям Иерусалима. Фильм назывался "Это так приятно".
Самолет компании "Свиссэйр" оторвался от взлетной дорожки, пронесся над темно-зелеными волнами апельсиновых плантаций и взял курс на Средиземное море. Капитан Абдул Азиз Керин взглянул вниз, на прямоугольники городских кварталов Тель-Авива, где еще несколько часов тому назад он наблюдал, как евреи пляшут и веселятся. Капитан отстегнул привязной ремень и закурил. Через семь часов он будет в Париже, а там пересядет на другой самолет, который доставит его на место назначения — в Прагу. Сирия, недавно добившаяся независимости, получила возможность, которой, кроме нее да еще Ливана, не обладала ни одна арабская страна: она имела право открыто закупать вооружение на международных рынках.
Поэтому сирийское Министерство обороны осаждали многочисленные агенты оружейных фирм, посредники и лжеконтрабандисты, наперебой предлагавшие свои услуги.
Однако сирийский министр обороны Ахмед Шерабати по здравом размышлении рассудил, что не стоит связываться с этой не внушающей доверия публикой; вместо этого он решил сделать большой заказ одному из самых солидных предприятий по производству оружия — Збройовскому заводу в чехословацком городе Брно.
И вот сейчас капитан Керин летел в Чехословакию, чтобы подтвердить сирийский заказ и организовать доставку оружия в Дамаск. В масштабах Второй мировой войны те десять тысяч винтовок, за которыми он ехал, показались бы мелочью. Но в масштабах, которыми мыслили евреи Палестины, — а именно против них предназначались эти винтовки, — такая партия оружия была огромной. Во всех арсеналах Хаганы не набралось бы и половины этого количества.
В том же самолете, на несколько рядов позади сирийского офицера, сидел другой пассажир — коренастый, плотный человек, в костюме, который был ему явно тесен. Пассажир уткнулся в номер еврейской ежедневной газеты "Давар" Весь багаж его состоял из этой газеты да еще зубной щетки и двух книг: Библии и "Фауста" Гете. Согласно палестинскому паспорту этого пассажира его звали Джордж Александр Иберал и он был коммерческим директором еврейской строительной фирмы "Солел Боне". Однако только одна запись у него в паспорте соответствовала действительности — его возраст, тридцать один год; и, разумеется, н паспорте была наклеена подлинная фотография этого человека: с фотографии смотрело круглое хмурое лицо с большими спокойными и решительными глазами, над которыми нависали мохнатые брови. На самом деле его звали Эхуд Авриэль. Он вовсе не был коммерческим директором "Солел Боне" да и вообще не был никаким директором. Однако в Европу он летел по коммерческому делу — притом по тому же самому, что и капитан Абдул Азиз Керин. Эхуд Авриэль тоже собирался купить в Европе десять тысяч винтовок. Винтовки предназначались для Хаганы.
Несколько часов назад в киббуц, где жил Авриэль, въехал потрепанный "Форд", и водитель сказал Авриэлю:
— Одевайся, поехали. Нас ждут в Иерусалиме. Шеф хочет тебя видеть.
