Едва автоколонна достигла киббуца, посланники Ирката помчались от деревни к деревне, призывая всех вооруженных людей к нападению; сам Иркат вскочил на мотоцикл и понесся к месту будущей засады. Когда он добрался туда, была половина десятого. По Хевронским холмам раздавалась перекличка муэдзинов, люди сновали между Нахлином, Бейт-Фаджаром, Артасом, Бейт-Сахуром и Бейт-Джаллой на машинах новейших марок и на раздрызганных рыдванах, на ослах и пешком.
Захватив старую винтовку да горсть патронов, арабы выбегали из своих домов. Никто не думал о воде, о пище, о медикаментах. Никто толком не знал, где намечена засада, как туда добраться и что надо будет делать. Приказ передавался тому, кто был старше других годами или быстрее всех бегал.
Люди все прибывали и прибывали, сначала их были десятки, потом сотни и, наконец, тысячи. В Вифлееме и Хевроне, заслышав призывные гудки грузовиков, охотники до легкой наживы выбегали из лавок, кофеен, покидали рынки и, беспорядочно паля в воздух, мчались к дороге, соединяющей Иерусалим с Хевроном.
Облетая окрестности на разведывательном самолетике Хаганы, Даниэль Векштейн глянул вниз и охнул. На расстоянии многих километров толпы людей двигались по Хевронской дороге. В сильнейшем возбуждении он радировал в Иерусалим, чтобы автоколонне, ради Бога, приказали поторопиться.
Тем временем в Кфар-Эционе с отправкой автоколонны возникла непредвиденная задержка. Шахаму было приказано погрузить и отвезти в Иерусалим остатки самолетика Хаганы, разбившегося недавно при посадке в киббуце. Но основная трудность заключалась в том, что племенной бык Зимри, которого надо было перевезти на безопасные пастбища Шарона, решительно отказывался влезать в кузов грузовика. Пока в киббуце воевали с заупрямившимся быком, английское командование получило донесение о прибытии автоколонны в Кфар-Эцион и о готовящейся арабской засаде. Англичане потребовали, чтобы автоколонна осталась в поселении: "В противном случае пеняйте на себя". Шалтиэль колебался, но в конце концов решил продолжать операцию.
Прошел час, потом полтора. Наконец из Кфар-Эциона сообщили, что машины трогаются в обратный путь. Вместо пятнадцати минут автоколонна пробыла в поселении почти два часа — ровно столько, сколько, по расчетам Камала Ирката, требовалось, чтобы отрезать автоколонне дорогу назад в Иерусалим.
Радист автоколонны все время держал связь с Шалтиэлем.
Бульдозер, шедший во главе автоколонны, разрушил первую баррикаду, затем вторую, третью, затем еще три. Впереди высилась седьмая баррикада — самая прочная и высокая.
Подогнем арабов бульдозер двинулся на заграждение.
Неожиданно с горы на бульдозер обрушился огромный валун.
Тяжелая машина дрогнула и, опрокинувшись набок, рухнула в кювет. Огонь усилился, грохот пулеметных очередей сливался со взрывами лопающихся шин. Ловушка захлопнулась.
— Где вы? — спросили по радио из Иерусалима.
— Около Неби-Даниэля, — ответил радист автоколонны.
Услышав эти слова, Арбель помрачнел. Так называли старый арабский дом, находившийся на склоне холма возле Соломоновых прудов — как раз в том месте, которое Арбель отметил на карте.
На прорыв баррикады не было больше никакой надежды.
Автоколонна доставила в Кфар-Эцион все необходимое, однако путь назад был закрыт. Арабы находились уже в какой-нибудь сотне метров от машин, и водители в кабинах слышали, как они переговариваются друг с другом. Чтобы предотвратить полную катастрофу, командир автоколонны приказал всем машинам, которые оставались еще на ходу, не мешкая возвращаться в Кфар-Эцион. Однако для большинства было уже слишком поздно.
Только пять бронированных автомобилей с тридцатью пятью людьми и пять грузовиков сумели пробиться назад. На одном из этих грузовиков в Кфар-Эцион вернулся Зимри — племенной бык, чье упрямство задержало автоколонну.
Для ста восьмидесяти мужчин и женщин, оказавшихся в ловушке Камала Ирката, единственной надеждой на спасение было укрыться за толстыми стенами заброшенного арабского дома, который дал название этому страшному месту. Грузовики, которые еще могли двигаться, приблизились к Неби-Даниэлю и кольцом окружили его, точно фургоны пионеров американского Запада, собирающихся отразить нападение индейцев. Ворота были выбиты. Люди ринулись внутрь, забаррикадировали окна и двери и установили на крыше четыре пулемета. Броневики, которые еще были на ходу, сновали вдоль дороги от одного грузовика к другому, подбирали людей и свозили их в осажденный двор Неби-Даниэля. До людей, оставшихся внутри бульдозера, никому добраться не удалось. Все утро они отражали непрекращающиеся атаки арабов, и среди них были раненые.
