Через шесть часов кончились боеприпасы, усталые и ко всему безразличные, люди лежали на полу кабины. Перед заходом солнца в машину попали две бутылки с горючей смесью. Тогда Зерубавель Горовиц, командир экипажа, спокойно сказал своим людям, что они вольны выбирать себе путь к спасению, кто как сумеет. Он остается с ранеными. По одному бойцы стали выбираться из машины. Последнее, что увидел Яаков Айзи, выскакивая из кабины, был Горовиц, "стоящий среди раненых, точно капитан тонущего корабля, отказавшийся покинуть беспомощных пассажиров". Через несколько секунд пылающая машина взорвалась.
Положение осажденного дома становилось все отчаяннее.
Шалтиэль связался с Тель-Авивом и попросил прислать на помощь авиацию Хаганы, чтобы "разбомбить" арабские позиции.
Авиаслужба Хаганы сделала все, что могла: из окон своих "кукурузников" Узи Наркис и Амос Хорев сбросили несколько обрезков труб, начиненных динамитом и снабженных особым механизмом, которые, как они надеялись, взорвутся при ударе о землю.
Слухи о несчастье быстро облетели весь еврейский Иерусалим.
У многих среди осажденных были родные или друзья. В квартале Бейт-Хакерем каменщик Беньямин Голани возился с самодельным приемником, стараясь поймать голос сына, радиста Хаганы, находившегося в осажденном Еврейском квартале Старого города. Голос, который он услышал в эфире, не принадлежал его сыну, однако он был знаком Беньямину: говорил его зять Моше, которому накануне он одолжил свой превосходный парабеллум. Из слов зятя Голани узнал, что еврейская колонна попала в засаду менее чем в 15 километрах от дома каменщика.
Иерусалимский гарнизон Хаганы послал в Кфар-Эцион практически все свои мобильные силы. В городе почти не осталось резерва, способного прорваться к осажденным. У Шалтиэля был теперь только один шанс спасти жизнь ста восьмидесяти человек и драгоценные машины: обратиться за помощью к англичанам.
Британское командование отнеслось к просьбе Шалтиэля без энтузиазма. Комиссар округа Джеймс Поллок уже имел случаи убедиться в том, что палестинская полиция не склонна вызволять евреев из беды. Группа полицейских не подчинилась, когда Поллок приказал им "изучить ситуацию". "Хагана послала автоколонну в Кфар-Эцион вопреки советам англичан, — заявили они, — пусть она сама расхлебывает эту кашу и отвечает за последствия своей кровожадности".
Рабби Исаак Герцог, уроженец Дублина, главный раввин Палестины, нарушил святость субботы, поднял телефонную трубку и лично позвонил сэру Алану Каннингхему, Верховному комиссару Палестины. Сын главного раввина Вивиан Герцог, бывший офицер британской армии, носился из одного кабинета в другой, умоляя своих бывших товарищей по оружию спасти сто восемьдесят мужчин и женщин в Неби-Даниэле от резни.
Главнокомандующий британскими вооруженными силами в Палестине сэр Гордон Макмиллан и его заместитель бригадный генерал Джонс были в это время в Афинах на какой-то конференции. Полковник Джордж У. Харпер, командир Саффолкского полка, который и раньше не раз оказывал услуги Хагане, взял подразделение солдат и попытался в сумерках пробиться к Неби-Даниэлю, но наткнулся на арабские мины и двигаться дальше не рискнул.
Осажденные были брошены на произвол судьбы. Положение становилось все тяжелее. Потери росли, медикаменты кончились. Евреи отразили попытку арабов взорвать дом, и тем пришлось отступить за линию еврейских бронемашин. Арабы ждали утра для решительной атаки. Ранним ясным весенним утром над крышами Иерусалима раздались радостные звуки, заглушившие на мгновение отголоски перестрелки на холмах Иудеи. По вековой традиции колокола иерусалимских церквей вновь возвестили о чуде: о том, как Иисус восстал из гроба в саду Иосифа Аримафейского.
Контраст между обетом Иисусовой жертвы и жестокой реальностью ничуть не повлиял на ход торжественной литургии.
Предшествуемый дьяконом, который нес массивный серебряный крест, греческо-латинский патриарх вел традиционное шествие прелатов и знати по сумрачным переходам церкви Гроба Господня к выложенной мрамором часовне с могилой Иисуса.
Прямой и торжественный, полный сознания того, что он участвует в этой церемонии в последний раз, шествовал окружной комиссар Джеймс Поллок во главе дипломатического корпуса. В его кармане лежала телеграмма: еще один призыв к ООН послать в город международные полицейские силы. Ее вручили Поллоку главы христианских общин Иерусалима — армянской, коптской, греческой и римско-католической.
"Впервые в истории. — подумал Поллок не без сарказма, — они о чем-то договорились".
Процессия остановилась перед могилой. Патриарх склонился над ней и торжественно провозгласил: "Христос воскрес!" — "Воистину воскрес!" — отозвались голоса в процессии.
"Аллилуйя, мир на земле и во человецех благоволение!" Еще одно пасхальное воскресенье пришло в Иерусалим.
