Поскольку даже хорошо оснащенным автоколоннам не удавалось пробиться через Баб-эль-Вад, следовало оттеснить арабов от шоссе и некоторое время удерживать коридор по обеим сторонам дороги; ширина этого коридора на равнине должна была достигать десяти километров, а в горах — трех. В районе действий оказывалась добрая дюжина арабских деревень, поддержка которых позволяла Хусейни блокировать Иерусалимскую дорогу. Феллахи этих деревень выращивали фиги и маслины, и те самые руки, которые сейчас трудились над возведением заграждений на Иерусалимском шоссе, несколько месяцев назад сажали овощи, предназначавшиеся для продажи иерусалимским евреям. На склонах холмов феллахи пасли овец, в конце концов попадавших на мясной базар у ворот Ирода в Иерусалиме. Редко в какой из этих деревень имелось электрическое освещение; о водопроводе, канализации и телефонах их жители никогда и не слыхивали. Из одной деревни в другую феллахи передвигались либо верхом на осле, либо пешком. Общественная структура в деревнях была весьма примитивной, но никакие попытки мандатных властей изменить ее не увенчались успехом. Над каждой деревней возвышалось два здания: мечеть и дом мухтара — деревенского старосты (этот пост обычно переходил по наследству от отца к сыну).
Мухтар осуществлял высшую власть в своей деревне, и в его доме каждый день собирались мужчины, чтобы попить кофе, потолковать о том о сем и, если повезет, послушать последние известия по радиоприемнику, работающему на батарейках. Банды Абдула Кадера были бы бессильны без поддержки жителей этих деревень: у них Хусейни получал продовольствие для своего воинства и черпал резерв живой силы, которую можно было в случае необходимости быстро бросить в бой.
Согласно плану операции "Нахшон", Хагана собиралась отправить большие автоколонны на прорыв дорожных заграждений на пути к Иерусалиму, а в это самое время бригада "Харель" под командованием молодого офицера Ицхака Рабина должна была смести с лица земли все эти придорожные деревни. "Если не оставить от придорожных деревень камня на камне, их жители уже не смогут туда вернуться, а без поддержки этих деревень арабские банды не смогут эффективно действовать". После окончания операции "Нахшон" Хагана рассчитывала снова вернуться к прежней системе отправки автоколонн в Иерусалим.
Руководство операцией "Нахшон" было поручено Шимону Авидану, командиру бригады Пальмаха "Гивати". Авидан был одним из первых учеников Орда Вингейта; во время Второй мировой войны он тренировал палестинских диверсантов для отправки в тыл к немцам.
Несмотря на то, что у региональных команд Хаганы по всей Палестине было реквизировано немало боеприпасов, положение с оружием оставалось критическим. Многие из солдат, которым предстояло принять участие в операции "Нахшон", были добровольцами, только что закончившими курс молодого бойца.
Ротный командир Иска Шадми вспоминал впоследствии, что в его роте собрались сплошь романтически настроенные юноши и девушки, которые прибыли на военную службу с саквояжами и чемоданчиками, полными всякой всячины — у каждой девушки имелся томик стихов Рахели, воспевшей Кинерет. Шадми построил их и предупредил, что отныне все свои вещи каждому бойцу придется таскать в рюкзаке.
— Выбирайте, что вам нужнее: стихи или одежда? — спросил он.
Некоторые девушки ударились в слезы. "И с этими детьми, — подумал Шадми, — десятью винтовками да четырьмя пулеметами я должен идти в бой за Иерусалимскую дорогу!" Тем временем в Палестину прибыла первая партия нового оружия, закупленного Эхудом Авриэлем в Праге. На тайном аэродроме Хаганы в Бейт-Даррасе приземлился самолет ДС-4 с грузом ста сорока чешских пулеметов М-34 и нескольких тысяч лент с патронами. Члены команды — итальянец, ирландец и нью-йоркский еврей — посадили самолет и спустились на землю.
Они доставили в Палестину оружие, как привыкли доставлять в Неаполь контрабандные сигареты, и были совершенно ошарашены, когда евреи вдруг стали чествовать их, как героев.
Через двадцать четыре часа после того, как в Палестину прибыл самолет ДС-4 с чешским оружием, об этом узнал Хусейни. Его тайный агент Самир Джабур был любовником молодой секретарши, служившей в Еврейском агентстве, и выведывал у нее многие интересующие его секретные сведения.
Джабур сообщил, что евреи готовят "большое наступление" в районе Иерусалимской дороги и что они получают "огромные" партии оружия из Европы. Хусейни ожидал, что евреи попытаются прорвать блокаду Иерусалима, но сообщение о том, что евреи получают оружие из Европы, было для него новостью и очень его встревожило. Его люди были плохо вооружены, и оружие у них было допотопное. Хусейни немедленно отправился в Дамаск требовать современное оружие, которое ему давно обещали.
— Мы готовы сражаться до последнего, — заявил он в Дамаске, — но нам нечем воевать. Уже много месяцев вы обещаете нам современное оружие, а пока мы получаем только верблюжье дерьмо. Дайте нам артиллерию и современные винтовки, и мы разобьем евреев.
