Тогда нападающие стали методически обстреливать дома автоматными очередями и забрасывать их гранатами. После полудня евреи пригрозили, что взорвут печь динамитом, если женщины оттуда не выйдут. Тогда дочь мухтара отворила дверь и первая вышла наржу. В развалинах своего дома она нашла трупы матери двух братьев.
На Деир-Ясин спустилась гнетущая тишина, которую прерывали только отдельные крики, а над дымящимися развалинами светило ласковое весеннее солнце. Операция "Единство" закончилась.
Бойцы Эцеля Лехи одержали победу. Они взяли Деир-Ясин[7].
Деир-Ясин лег черным пятном на совесть молодого государства.
У подавляющего большинства евреев Палестины резня в Деир-Ясине вызвала шок и отвращение. Еврейское агентство немедленно отмежевалось от действий террористов и осудило их. Давид Бен-Гурион лично послал телеграмму королю Абдалле с выражением своего возмущения. Главный раввин Иерусалима пошел на неслыханный шаг — изгнал участников нападения на Деир-Ясин из еврейской общины.
Арабы решили, что об этой трагедии должен узнать весь мир.
Несколько часов Хазем Нуссейби и Хуссейн Халиди, секретарь иерусалимского Верховного арабского комитета, совещались, обдумывая, в каком виде преподнести события в Деир-Ясине радиослушателям. "Мы опасались, — писал Нуссейби впоследствии, — что наши арабские соседи, невзирая на свои высокопарные тирады, не торопятся нам на помощь. Мы хотели заставить содрогнуться население арабских стран и тем самым побудить его оказать давление на свои правительства". В конце концов они решили описать происшедшее, снабдив свой рассказ ужасными подробностями. Это было, как потом признал Нуссейби, "роковой ошибкой". Рассказ о зверствах, совершенных в Деир-Ясине, не заставил правителей арабских стран изменить свою политику. Зато среди палестинских арабов началась паника. "Роковая ошибка" Нуссейби и Халиди привела к массовому бегству арабов из Палестины. Так возникла проблема палестинских беженцев.
Двое мужчин средних лет неловко бежали вслед за отходящими автобусами. Они опоздали. Медленно набирая скорость, колонна двинулась в путь. Один из догонявших сдался. Через неделю будет следующий рейс. Его спутник продолжал мчаться за исчезавшими машинами, истошно крича: "Подождите! Подождите!" Больница "Хадасса" и Иерусалимский университет на горе Скопус не могли обойтись без доктора Моше Бен-Давида. И тот не мог позволить колонне уйти без него.
Случилось чудо — одно из редких иерусалимских такси проезжало мимо. Бен-Давид вскочил в него. Через минуту с красным лицом и тяжело бьющимся сердцем доктор влез в автобус и рухнул на сиденье.
Снабжение больницы и университета после разделения города превратилось в серьезную проблему для еврейского населения.
Единственная дорога к горе Скопус шла через арабский квартал Шейх-Джаррах. Уже с декабря 1947 года арабские засады вынуждали ограничиваться отправкой одной автоколонны в неделю. В предшествующий месяц на дороге установилось зыбкое перемирие, и движение шло почти без происшествий. В конце улицы пророка Самуила, на передовом посту Хаганы, Моше Гильман остановил колонну для обычной проверки, которую он проводил вместе с английским полицейским инспектором.
— Пусть едут, — сказал англичанин, — дорога свободна. Наш патруль только что прошел.
Гильман помахал рукой, и машины двинулись. До горы Скопус было четыре километра. Впереди шел броневик, за ним — санитарная машина с красным щитом Давида, затем два автобуса, еще одна санитарная машина, четыре грузовика и второй броневик, прикрывавший тыл. Один из грузовиков вел маленький коренастый человек по имени Беньямин Адин. В декабре он купил за пятьсот фунтов сомнительную привилегию раз в день доставлять грузовик с товарами на гору Скопус. Он так преуспел в своем опасном занятии, что заработал кличку "Мишугене" — сумасшедший. И вот сегодня впервые, по приказу Хаганы, он ехал в рейс в составе автоколонны. В кабине Беньямина сидел пассажир; этот человек упросил довезти его до "Хадассы" — его жена только что родила.
Автобусы и санитарные машины везли бесценный груз — профессоров, врачей, научных работников. Здесь был цвет университетов Берлина, Вены, Кракова. Многие из этих людей прибыли в Палестину, спасаясь от нацистов. Их энергия и интеллект помогли основать в стране образцовую сеть больниц, лабораторий, исследовательских центров. Это были работники медицинского факультета Еврейского университета в Иерусалиме и медицинской организации "Хадасса", основанной в 1922 году американской еврейкой Генриеттой Сольд. На пожертвования американского еврейства эта организация строила медицинские учреждения по всей Палестине. Самым замечательным из них была больница на горе Скопус.
