— Лежало оно за ставней и разбухло. Но как!? Было два фунта, а теперь с гаком, а гаку тоже не меньше полфунтика. Чудеса!
— Чем же это плохо? — спросил Аким Васильевич.
— А черт его знает! Боюсь его есть.
— А вы отдайте студенту: он переварит и железо.
Прапорщик вернулся в свою комнату и снова ткнул сало за окно.
Став любимцем публики, Леська делал полные сборы и хорошо зарабатывал. Под ним ложились даже солидные борцы, тот же Марко Сватыно, который тянул около семи пудов. Когда Елисей смущенно заметил Мишину, что это в конце концов жульничество, арбитр очень резко оборвал его:
— Ты, Бредихин, в мою коммерцию не лезь. А вообще говоря, в цирке борьба — не спорт, а театр. У тебя будет одна ничья с Даудом, а положит тебя «Черная
Маска».
— Кто же это? — с неудовольствием спросил Леська.
— Чемпион мира Чуфистов. Он сейчас в Алуште, но я его вызову.
Леськино положение в чемпионате нисколько не волновало остальных бойцов: благодаря «Студенту Икс» они получали высокий гонорар и оставались вполне довольны. Недоволен был один Стецюра. Однажды в борьбе с Елисеем он получил задание проиграть на десятой минуте. Леська, великолепный в своем белом трико, легко работал со своим противником, не подозревая ничего плохого. И вдруг во время особенно изящного пируэта очутился на обеих лопатках: Леська играл, а Стецюра боролся всерьез. Как это объяснить публике, которая дико свистела от разочарования?
Арбитр Мишин, выйдя на арену, зычно провозгласил:
— В поражении «Студента Икс» виноват я. Студент еще вчера заявил мне, что у него температура, и просил разрешения отлежаться, но имя его уже стояло на афише, и я ему отказал.
— Бесчеловечно! — завизжала какая-то женщина.
— Антигуманизм! — кричали студенты.
— Долой Мишина!
Мишин с наслаждением слушал эти горячие выкрики, потом поднял руку и снова провозгласил своим колокольным голосом:
— Реванш состоится через неделю. Я лично ставлю за студента сто рублей николаевскими против любого, желающего ставить за Стецюру. Прошу почтеннейшую публику посетить наш цирк в этот день.
За кулисами Мишин сказал:
— Спасибо, Стецюра. В день реванша я повышу цены вдвое, но тебя оштрафую так, что ты запомнишь меня на всю жизнь.
— Я убью вашего студента, — мрачно ответил Стецюра.
— Это твое дело. Но обманывать арбитра не смеешь, иначе получишь «волчий билет» и ни один чемпионат тебя больше не примет.
В назначенный день Стецюра и Бредихин снова встретились на ковре. Елисей, как всегда, был в белом, Стецюра — в синем, но сегодня на нем почему-то был пояс, Это показалось Мишину подозрительным. Накануне Мишин сказал Стецюре:
— Ты ляжешь после перерыва. Студент возьмет тебя на «передний пояс» и подымет. Ясно?
— Ясно.
— И чтоб комар носа не подточил. Смотри мне!
Теперь Елисей боролся осторожно. Ни «пируэтов», ни «мостов». Борьба проходила скучно.
— Работать надо! — кричали с галерки.
— Давай, давай, студент!
Шла восьмая минута. Елисей готовился к «переднему поясу», и вдруг раздался свисток. Борцы остановились. Мишин ястребом налетел на Стецюру и вырвал из его пояса металлическую пряжку, острый язычок которой был выдвинут наружу: если б Елисей, обхватив противника, поднял его на себя, он распорол бы себе брюшину.
Арбитр поднял пряжку высоко вверх и показал публике.
— Вот на что идут некоторые борцы! Стецюра хотел нанести студенту тяжелое ранение.
С галерки раздался львиный рев. Стецюра бросился за кулисы. Но толпа, перепрыгивая через барьер, хлынула за ним. Мишин развел было руки, чтобы приостановить бурю, но его отбросили в сторону. Стецюра кинулся на конюшню, выключил свет и мимо Анжело и его дамы нырнул в угол стойла вороного жеребца. Толпа заполнила конюшню, но жеребец мирно грыз овес, время от времени оглядываясь на толпу и посвечивая в полутьме фиолетовым глазом.
Стецюру, конечно, выгнали из чемпионата. Трецек дал в своей газетке двадцать строк под названием «Борец Стецюра — Джек Потрошитель», и целую неделю парод валом валил в цирк поглядеть на милого сердцу студента, который едва спасся от гибели. Его осыпали цветами, забрасывали записками с просьбой о свидании, бросали в конвертах деньги.
Когда волнение утихло и сборы снова начали падать, Мишин придумал новую сенсацию.
— Елисей! Ты будешь бороться с любым дядькой из публики на звание чемпиона Крыма полутяжелого веса.
— Что вы, Мишин, куда мне?! Здесь ведь будет уже не театр, а самое настоящее.
— Ну и что ж такого? Неужели ты не положишь любого дядьку твоего веса, если он не знает всех тонкостей борьбы?
— Все-таки страшно.
— Не робей! Все пойдет как по маслу. Жюри-то будет мое!
Когда Мишин объявил с арены о состязании «Студента Икс» с любым желающим из публики, он выдвинул условия, которые были жестче самого Дракона с его кодексом:
