— Но самое трудное было впереди, — бесцеремонно перебил его Африкан Петрович. — Вверх-то я въехал. А как теперь вниз? Конь боится пропасти, скользит по лестнице, нейдет. Что делать? И вот представьте: все мои юнкера пришли на помощь. Общими усилиями передвигали коню передние ноги со ступеньки на ступеньку. А вы говорите, дорогая, «растерзали»...
— Замечательно! — воскликнул Абамелек. — Но, извините, я еще не кончил. В своем реферате я обращался к режиссеру Мейерхольду с предложением поставить «Скупого рыцаря» так, чтобы какие-то строки из монолога ростовщика-барона вложить в уста ростовщика Соломона. Ну, хотя бы эти... После слов еврея:
вставить слова барона из сцены второй:
А во второй сцене барон произносит эти же строки, как ему и положено автором. Представляете эффект? А? Это вам не лошадь на втором этаже.
— Потрясающе! — воскликнул Дуван-Торцов. — И, конечно, только Мейерхольд посмел бы отважиться на такой ход.
Абамелек ликовал. Атаман сидел расстроенный и накручивал свой пышный ус на указательный палец.
Тут-то и решил выступить Елисей. Точным глазом боксера он увидел, что Богаевский «раскрылся». Атаман пойдет на все, если дать ему повод восстановить свой «ореол» в глазах Карсавиной. Чутье разведчика подсказало Елисею, что действовать надо сейчас, сию минуту, и бить под самый вздох.
— Я вполне понимаю всю прелесть реферата Артемия Карпыча, — сказал Елисей, — но все это из области эстетики, не больше. В наше суровое время не она решает проблему эпохи. Африкан Петрович рассказал нам интересный анекдот из своей юности, но почему-то не хочет поделиться с нами думами о тех огромных задачах, которые ему приходится решать сегодня.
— О чем вы говорите, молодой человек? — с надеждой спросил атаман.
— Я говорю о том, что сегодня вы, Африкан Петрович, человек истории. От того, как вы сейчас поступите, зависит судьба России.
Атаман покраснел от этих льстивых слов и мягко попытался их отвести:
— Ну, вы преувеличиваете...
— Нисколько! Вот почему ваш рассказ о коне нас не удовлетворил. Мы хотели бы услышать рассказ о коннице. Евпаторийцы взволнованы тем, что под городом на берегу моря разбит лагерь казаков. Евпаторийцы спрашивают: неужели в такие острые дни лошадей привезли на морские купания?
— Да, действительно! — обрадованно подхватил Абамелек. — Создается впечатление, будто этот курорт превращен в мирную казарму для такой боевой части, как донская кавалерия.
Атаман снова попал в центр внимания, откуда ему трудно было бы теперь выбраться, да он и не пытался этого сделать.
— Господа! — сказала Карсавина. — Мы требуем от Африкана Петровича чуть ли не выдачи военных тайн. Это некорректно. Переменим тему. Так что же, Артемий, было с Мейерхольдом? Как он отнесся к твоему предложению?
«Милая... — подумал Елисей. — Как ты мне помогаешь! Неужели сознательно?»
— Мейерхольд о нем даже не узнал.
— Но почему? Ты ведь мог послать ему свой реферат.
— Понимаешь... Не решился. Струсил.
— Но при чем тут военные тайны? — снова вступил в разговор Африкан Петрович. — Что именно вас интересует?
— Нас интересует, что именно вы намерены делать с казаками! — раздраженно ответил Дуван-Торцов. — С нас, обывателей, все время берут контрибуцию на содержание этого войска, и я хотел бы знать, долго ли такое положение продлится.
— Теперь-то уж недолго.
— Но что, что предполагается? Только вчера с меня взяли пятнадцать тысяч рублей. Имею я право хотя бы на какой-нибудь намек?
Атаман смутился и развел руками.
— На базаре говорят, — сказал Леська с самой наивной интонацией, — что предполагается десант на Хорлы. Вот вам и военная тайна.
— Хорлы? — рассмеялся атаман. — Пусть говорят. Нам это выгодно.
— Почему?
— Потому что чепуха! К Хорлам есть только два подъездных пути с моря. Разве это может нас устроить? Да и пристань там всего в сто саженей. Хорлы!
Он снова расхохотался.
«Ура! — весело подумал Леська. —Он себя выдал. Если б не решили организовать десант именно в Каркинитском заливе, Африкан не знал бы так подробно какие-то захудалые Хорлы. Очевидно, в штабе изучали этот вариант и забраковали его. Остается Скадовск! Ничего другого».
Леська хотел тут же бежать к Еремушкину, но решил все же дождаться Шокарева.
Когда все, кроме Абамелека, ушли, Елисей спросил Карсавину:
— Я вам сегодня не нужен?
— Нет! — резко ответил Абамелек.
На улице Леську поджидал Еремушкин.
— Ну? Выяснил что-нибудь?
— Десант предполагается на Скадовск. Но, может быть, это только догадка.
— Ну-ну, расскажи, в чем дело!
