Чжоу Эньлай находился в щекотливом положении, излагая оценки, которые его, должно быть, заставил делать Мао Цзэдун. Он четко старался отделить себя от «культурной революции», но при этом оставаться лояльным Мао Цзэдуну, который будет читать запись беседы. В то время я пытался подвести для себя итог главной мысли Чжоу Эньлая. Он продемонстрировал некую степень отстраненности от Мао, а поддержка Мао носила ограниченный характер. Итог таков: во время «культурной революции» возник большой хаос. Однажды хунвэйбины заперли Чжоу в его собственном кабинете. С другой стороны, Чжоу Эньлай не обладал такой же прозорливостью, как Председатель Мао, видевший необходимость вливания новой энергии в революцию[393].
Зачем понадобилось рассказывать все это американской делегации во время первого визита из Соединенных Штатов за 20 лет? Поскольку целью ставилось пойти дальше нормализации к тому, что наши собеседники называли дружбой, но что правильнее было бы назвать стратегическим сотрудничеством, важно было представить Китай как страну, покончившую с беспорядками, а потому надежную. Прошедшая через «культурную революцию» страна, как намекал Чжоу Эньлай, способна противостоять любому иностранному врагу как объединенная, посему могла рассматриваться в качестве потенциального партнера против советской угрозы. Чжоу дал ясно это понять на официальном заседании, последовавшем сразу после ленча. Заседание прошло в Зале провинции Фуцзянь в помещении Всекитайского собрания народных представителей, где каждый зал имеет название китайской провинции. Фуцзянь — провинция, в которую по административному делению как Пекина, так и Тайбэя входят Тайвань[394] и так называемые прибрежные острова[395]. Чжоу ни словом не обмолвился по поводу такой символичности, а американцы данный факт проигнорировали.
Чжоу Эньлай начал с описания неуязвимости Китая, даже если все потенциальные противники объединятся против него:
«Вам нравится говорить о философии. Самым худшим было бы, если бы Китай снова стали делить на части. Вы можете объединиться, и тогда СССР захватит все территории севернее реки Хуанхэ, вы оккупируете районы южнее реки Янцзы, а восточный участок между этими двумя реками достанется Японии…
Случись такой огромный передел, что готовы были бы сделать коммунистическая партия Китая и Председатель Мао? Мы подготовим сопротивление на длительный период, начнем народную войну и будем долго сражаться до окончательной победы. Конечно, на это потребуется время, нам придется пожертвовать жизнями, но нам следует думать над таким развитием событий»[396].
Судя по недавно открытым китайским историческим документам, Мао Цзэдун специально инструктировал Чжоу Эньлая, чтобы тот «похвастался», что, мол, «хотя в Поднебесной стоит большой хаос, ситуация великолепна»[397]. Мао Цзэдун беспокоился по поводу советской агрессии, но он не хотел демонстрировать свою озабоченность, а уж тем более показывать, что он просит о помощи. Рассказ о беспорядках в Поднебесной являлся его способом выяснить отношение американцев, но при этом не стоило показывать обеспокоенность и не следовало обращаться к ним ни с какими просьбами: следовало просто обрисовать в общих чертах и ощущаемую по максимуму угрозу, и способность смелого Китая противостоять даже ей. Ни из каких американских разведданных не вытекала возможность такого крутого развития событий; ни один из американских политических деятелей не рассматривал такого рода глобальный конфликт. Настолько широкая трактовка вероятного развития событий позволяла не выделять главную озабоченность — советское нападение, — и посему Китай не выглядел в роли просителя.
Несмотря на внешнюю очевидность, выступление Чжоу Эньлая представляло собой тонкий подход к дискуссии о стратегическом сотрудничестве. В районе Атлантики нашими союзниками выступали дружественные нам страны, сталкивавшиеся с угрозой. Они старались получить заверения посредством превращения устных обещаний в юридически оформленные обязательства. Китайские руководители пошли другим путем. Как Китай готовится выстоять в одиночку, к тому же перед лицом ядерной угрозы, и в одиночку же вести затяжную партизанскую войну против коалиции всех крупных держав, стало стандартной историей, рассказываемой на протяжении последующих 10 лет. Цель этого — подчеркнуть, что опора на собственные силы станет их оружием и способом взаимной помощи, базирующейся на одинаковых восприятиях. Взаимные обязательства между Китаем и Соединенными Штатами не могли бы быть оформлены юридическим порядком, а заключались в разделяемом восприятии общей угрозы. Хотя Китай не обращался за помощью извне, он самопроизвольно будет сопротивляться от сознания разделяемого восприятия; ему придется обходиться самому, если другая сторона не разделяет — или не будет разделять — китайский взгляд на проблему вызова.
