«Основной посыл Председателя и главные темы вполне ясны. Они составляли четкие стратегические рамки для визита Киссинджера и даже, по сути, для развития наших отношений за последние пару лет. Но остается несколько загадочных фраз, смысл которых неясен. Следует заняться поисками нюансов и более глубокого смысла, скрытого за лаконичной и приземленной прозой Председателя. В большинстве случаев подтекст очевиден. В других случаях, однако, вряд ли может быть что-то особо примечательное или что-то типа старческого маразма, бессвязное и бесцельное… Для примера один из образчиков его двусмысленностей: „Нет ли у вас каких-либо средств, чтобы вылечить мою нынешнюю потерю способности четко говорить?“ Странность в том, что разговор о его собственном здоровье занял не очень много времени. Сомнительно, будто он серьезно просил помощи по медицинским вопросам. Но может быть, Председатель подразумевает, что его голос в Китае (или в мире) плохо слышен, а его влияние падает и он хочет, чтобы США своими действиями и политикой помогли ему укрепить его позицию? Может, он хочет, чтобы мы помогли ему „четко говорить“ в более широком смысле слова?»[478]
В то время я полагал замечания Лорда несколько надуманными. Узнав с тех пор больше о внутренних маневрированиях в Китае, я сейчас считаю, что Мао вкладывал более глубокий смысл.
В любом случае октябрьская поездка, предназначенная для подготовки визита Форда, прошла в весьма прохладной атмосфере, отражающей внутреннюю напряженность в Китае. Казалось, президентский визит не обещает ничего хорошего, поэтому мы сократили его сроки с пяти до трех дней, отменив две остановки вне Пекина и заменив их на краткие визиты на Филиппины и в Индонезию.
В день моего возвращения из Китая Шлесинджера сняли с поста министра обороны, его сменил Дональд Рамсфельд. Меня проинформировали об этом после свершившегося факта, но я бы действительно предпочел, чтобы этого не случилось. Я был уверен, что это вызовет разногласия по поводу внешней политики Вашингтона, могут возникнуть вопросы по поводу дипломатического процесса, в который мы недавно включились. На самом деле освобождение от должности министра обороны ничего общего не имело с приглашением Мао Цзэдуна Шлесинджеру посетить Китай. Форд попытался задраить люки перед надвигающейся политической кампанией, а он всегда чувствовал себя неловко с вечно кислым Шлесинджером. Но в китайском руководстве, несомненно, могли бы толковать увольнение Шлесинджера как демонстративную отповедь на китайскую колкость.
Через несколько недель, в первую неделю декабря, президент Форд нанес первый визит в Китай. В ходе визита Форда был заметен раскол внутри китайского руководства. Супруга Мао Цзэдуна Цзян Цин, один из архитекторов «культурной революции», появилась только один раз на несколько минут на приеме во время спортивного мероприятия. Все еще всесильная, она вела себя отстраненно, от нее веяло ледяной холодностью во время ее демонстративно короткого пребывания. (Единственное ее появление во время визита Никсона состояло в том, чтобы на правах хозяйки показать революционный балет.)
Мао Цзэдун избрал почти двухчасовую встречу с Фордом, желая фактически продемонстрировать разногласия в китайском руководстве. Состояние Мао в какой-то мере ухудшилось с того времени, когда он принимал меня пятью неделями раньше. Однако он решил, что отношения с Америкой требовали теплой атмосферы, и начал беседу с шутливого замечания:
«МАО: Ваш государственный секретарь вмешивается в мои внутренние дела.
ФОРД: Расскажите-ка мне как.
МАО: Он не разрешает мне отправиться на встречу с Богом. Он даже говорит мне, чтобы я не подчинялся данному мне Богом приказу. Господь направил мне приглашение, а он [Киссинджер] говорит, чтобы я не отправлялся.
КИССИНДЖЕР: Но если он отправится туда, там создастся очень мощная группировка.
МАО: Он атеист [Киссинджер]. Он выступает против Бога. И он подрывает мои отношения с Богом. Он ужасный человек, но у меня нет иного пути, как подчиниться его приказам»[479].
Мао Цзэдун продолжил, заметив, что он не ожидает «ничего особенного» в американо-китайских отношениях на ближайшие два года, то есть в период с президентских выборов в 1976 году и после них. «Возможно, после ситуация будет немного получше»[480]. Имел ли он в виду, что Америка станет тогда более объединенной или что к тому времени внутренняя борьба в Китае завершится? Смысл его слов состоял в том, что он рассчитывал на сохранение шатких отношений во время президентства Форда.
Наиболее весомым объяснением существования лакуны в американо-китайских отношениях является внутренняя ситуация в Китае. Мао Цзэдун понял замечание Форда о том, что он одобряет работу главы Миссии связи Пекина в Вашингтоне (Хуан Чжэня) и надеется, что он сохранит свой пост:
