«Есть некоторые молодые люди, которые критикуют его [посла Хуана][481]. А эти двое [Ван и Тан][482] тоже в какой-то мере критикуют господина Цяо[483]. А это такие люди, с которыми нельзя шутить. Иначе можно от них пострадать — может начаться гражданская война. Сейчас вывешивают много плакатов „больших иероглифов“[484]. Вы можете поехать в университет Цинхуа или Пекинский университет, если хотите посмотреть на них»[485].
Если переводчицы Мао — Нэнси Тан и Ван Хайжун, близкие к жене Мао, выступали против министра иностранных дел и де-факто посла в Вашингтоне, дела приобрели удручающий характер, и внутренний раскол дошел до высшей точки накала. То, что Мао назвал министра иностранных дел «господином Цяо», имея в виду, что министр иностранных дел является конфуцианцем, было еще одним знаком опасности внутреннего раскола. Коль скоро в университетах появились «дацзыбао» — своего рода прокламации, написанные иероглифами большого формата, с чьей помощью проводились идеологические кампании во время «культурной революции», — некоторые методы и, разумеется, некоторые аргументы периода «культурной революции» стали возникать вновь. В таком случае упоминание Мао о возможной гражданской войне могло означать гораздо больше, чем просто фигуру речи.
Форд, скрывавший свою проницательность за маской простака и прямолинейного человека со Среднего Запада, предпочел проигнорировать признаки раскола. Вместо этого он повел себя так, будто сохранилась обстановка китайско-американских отношений времен Чжоу, и стал проводить обсуждение мировых проблем в порядке очередности. Главной его темой были меры, предпринимаемые Америкой, с целью недопущения советского гегемонизма. Он попросил конкретную китайскую помощь по данному вопросу прежде всего в Африке. Мао дал отповедь Никсону три года назад за попытки добиться гораздо меньшего. Либо показное простодушие Форда разоружило Мао, либо сам Мао с самого начала планировал провести стратегический диалог, но на сей раз он подключился к разговору, отпустив характерные для него ядовитые замечания, особенно по поводу советских шагов в Африке. Это еще раз подтвердило его репутацию искусного мастера деталей.
В самом конце беседы прозвучал странный призыв Мао о помощи в представлении лучшего облика американо-китайских отношений для общественности:
«МАО: …В некоторых газетах описываются отношения между нами как очень плохие. Возможно, Вам следует поделиться информацией с ними или, может быть, устроить для них брифинг.
КИССИНДЖЕР: Обе стороны. Они услышат часть информации в Пекине.
МАО: Но пусть это пойдет не от нас. Есть иностранцы, которые устраивают такие брифинги»[486].
Не было времени, чтобы поинтересоваться, что за иностранцы могли устраивать брифинги, которым поверили бы СМИ. Мао Цзэдун традиционно решал проблему, давая приказ подготовить позитивное коммюнике исходя из того, что он по-прежнему способен навязать свою волю своим двум фракциям.
Но сейчас Мао это не удалось. Не последовало и никаких практических шагов после этого. Мы нашли проект коммюнике, который предположительно просмотрел министр иностранных дел Цяо Гуаньхуа, совершенно бесполезным, если не сказать провокационным, и отвергли его. Ясно, что внутри Китая развернулась большая борьба за власть. Дэн Сяопин, хотя и критически относящийся к нашей тактике с Советами, желал бы сохранить отношения с Америкой, установленные Чжоу Эньлаем и Мао Цзэдуном. Точно так же было очевидно, что некоторые группировки в силовой структуре заняли прямо противоположную позицию. Дэн Сяопин преодолел тупик, выступив с заявлением в качестве члена постоянного комитета политбюро (исполнительный орган коммунистической партии), подтвердив полезность визита Форда и важность китайско-американских отношений.
В течение нескольких месяцев после встречи раскол в китайском руководстве уже явно обозначился. Дэн Сяопин, заменивший Чжоу Эньлая, но не получивший поста премьера, вновь подвергся нападкам, предположительно со стороны тех же сил, которые отправили его в ссылку 10 лет назад. Чжоу Эньлай исчез со сцены. Поведение министра иностранных дел Цяо Гуаньхуа стало конфронтационным. На смену шелковому стилю Чжоу, облегчавшему путь к сотрудничеству, пришло колкое упорство.
Всевозможные поводы к конфронтации находились под контролем, поскольку Дэн Сяопин изыскивал пути, стремясь показать важность тесных отношений с Соединенными Штатами. Например, на обеде в мою честь в октябре 1975 года Цяо Гуаньхуа произнес зажигательный тост перед камерой американского телевидения, обрушившись с критикой американской политики в отношении Советского Союза, — нарушение дипломатического протокола, шедшее полностью вразрез с проявлявшейся прежде деликатностью к американской делегации. Когда я резко отреагировал, огни телевизионной камеры уже погасли, и мои слова не попали в передачу.
