По щеке снова прошла слеза, оставив после себя соленую дорожку. Казалось бы, я выплакала все слезы, но в душе такой комок, который невозможно вытащить. Он засел внутри меня. Я не знаю, не знаю что делать… Остановите эту боль! Пожалуйста, хватит! Самое ужасное то, что я сама своими руками все разрушила. Маленькая оплошность — и твоя жизнь кончена.
Я собираюсь с силами, вытираю лицо рукой и быстро выхожу из машины, что стала мне ненавистна. Оглядываюсь. Впереди автомобиль был цел, будто и не было никакой аварии, но я-то прекрасно знаю, что все было… Увы…
Ноги ватные, непослушные. Они не хотят заходить в собственный дом, они хотят сбежать, и мои мысли с ними согласны. Но с каждой секундой я все ближе к белой двери с номерком 119, золотистого цвета. Левой рукой опираюсь об кирпичную стенку, а второй дергаю ручкой от себя вперёд, и до ушей сразу доходят голоса и звонкий смех. Слышу как папа бурно рассказывает Киллиану историю о том, как он сам остановил трёх грабителей. Папа всегда повествует этот рассказ, для нашей семьи это считается традицией. Закрываю за собой дверь и снимаю с ног обувь.
— Кажется, это наконец приехала Ребекка, — говорит мама и встаёт изо стола, буквально подлетая ко мне, — привет, милая!
Она улыбается во все зубы, от чего видны её морщинки на щеках. Мама изучает мой внешний вид взглядом, затем, я вижу, что улыбка стирается с её алых губ. Женщина взволнована. Главное, чтобы никто ничком не понял и не развёл панику. С меня хватило…
— Дорогая, с тобой все хорошо? У тебя ужасный вид, что с твоим лбом??? — мама касается моих щёк и пристально всматривается в рану.
От напряжения и страха, я краснею, а живот начало крутить. Меня все время преследует чувство, что все уже в курсе дел, и из кустов вот-вот выпрыгнет отряд ФБР. В горле запершило… Медленно убираю тёплые руки матери со своего лица и направляюсь в сторону лестницы на второй этаж.
— Ничего, неудачный поход в магазин… Я прилягу. Живот скрутило… Если понадоблюсь, я у себя, — не оборачиваясь почти шёпотом произношу я, а затем быстро убегаю.
Ещё бы секунду и из моих глазниц градом посыпались бы горячие слезы. Вхожу в свою комнату. Включаю свет и прыгаю на кровать. Перед глазами все ещё картинка мертвой девушки… Она, наверное, тоже хотела большую семью, собаку и дом. Но появилась я и все разрушила, перечеркнула! Ненавижу себя, ненавижу!!! Как теперь мне жить? Я не смогу спокойно спать, зная, что разрушила чью-то жизнь, лишив кого-то дочери, жены, сестры, мамы… Боже, вдруг у неё были ещё детишки? Я лишила детей мамы! Чудовище!
Меня вновь начинает трясти, как нервнобольную. Сердце в груди то ли неимоверно бьется, дробя кости, то ли замирает на несколько секунд. Моё рождение — ошибка. Лучше бы сегодня умерла я, чем она, лучше бы это была я! Вся моя жизнь разделилась на две части «до» и «после». В «до» все было идеально: друзья, учеба, парень и любящие родители; а в «после» кромешная тьма и клеймо убийцы.
Я не хочу так жить. Я вообще не хочу жить!
Внезапно кто-то постучался в мою дверь, и я подпрыгнула от неожиданности. Меня преследует мысль, что полицейские уже ищут мой след, идут по пятам. Сердце поразил укол. Дверь отворяется, и я вижу Киллиана в клетчатой рубашке, джинсах и с уложенными набок волосами. Черт, какой же Кил идеальный… Как у такого ангела может быть такая девушка, как я? Чудовище. Мне омерзительно быть собой…
— Привет, — тихонько закрывает дверь брюнет, приближаясь к кровати.
Я приподнимаюсь и сажусь на край, стиснув зубы, чтобы не зареветь. Дыши, Ребекка, дыши. Ты должна быть сильной ради родителей и Киллиана. Он тем временем целует мою холодную щечку и садится рядом со мной. Как же больно все это терять…
— Привет, — хрипловато отвечаю я, не поднимая взгляд. Боюсь, что парень сможет все считать, и тогда все обратится в пух и прах.
— Что с голосом? Миссис Донован сказала тебе плохо. А что со лбом?
Мой заботливый… Чувствую, что не выдержу и заплачу. Господи, пожалуйста, помоги мне.
— Живот болит. Думаю, дело в хот-доге. Больше не буду есть фастфуд. А лоб, неудачный шоппинг.
Киллиан подозрительно нахмурился. Он недолго молча сидит, а спустя время произносит:
— Бекка, с тобой точно все хорошо?
