- Я не знаю… конечно, любая мать это скажет, но у меня очень умный сын, в интеллектуальном плане я все время за ним тянусь. В нем есть искра, Говард наверняка считает его самым талантливым в семье. Видит Бог, Зора упорно трудится, но Джером…
- Вы меня не так поняли.
Кики улыбнулась. Это-то ей и нравилось в Карлин: она прекрасно выражала мысли - прямо и в точку.
- Да, я понимаю. Все или ничего. Честно говоря, все мои дети из такого теста. Втемяшат себе что-нибудь - и хоть ты тресни. Влияние отца. Упрямые до безобразия.
- Особенно ярыми максималистами мужчины бывают в отношении красивых женщин, - продолжала Карлин, неторопливо следуя собственной, скрытой от Кики мысли. - И если они не могут заполучить их, они чувствуют гнев и ожесточение. Это заполняет все их существо. Я такой женщиной не была. И хорошо. Раньше я об этом жалела, а теперь вижу, что тем самым освободила Монти для других задач.
Ну что на такое ответишь? Кики порылась в сумке в поисках бальзама для губ.
- Странный угол зрения, - сказала она.
- Да? Я догадывалась, что это кривая мысль. Я никогда не была феминисткой. Вы выразились бы лучше.
- Нет, просто… тут важно, что хочет каждый, - сказала Кики, накладывая на губы слой вязкого, бесцветного вещества. - И насколько каждый может дать другому реализоваться.
- Реализоваться?
- Ну вот, например, ваш муж, Монти, - отважно продолжала Кики. - Он много пишет - я читала его статьи - о том, какая вы прекрасная мать, и часто представляет вас - как бы это сказать? - идеальной подругой христианина, благочестивой домоседкой, и это все замечательно, но… должно быть что-то еще… что-то, что
Карлин улыбнулась. Единственное, что портило ее царственный облик, это зубы - неровные, с зазубринами и большими промежутками, как у детей.
- Я хотела любить и быть любимой.
- Ясно, - сказала Кики, не зная, что еще сказать. Она прислушалась, надеясь уловить шаги Клотильды, знак неминуемого вмешательства, но тщетно.
- А вы в молодости, Кики, небось горы ворочали?
- Не то чтобы ворочала, но хотела свернуть. Долгое время я мечтала стать секретарем Малкольма Икса[42]. Ничего не вышло. Собиралась стать писательницей.
В какой-то момент порывалась петь. Мама хотела, чтобы я была врачом.
- Вы были хорошенькой?
- Однако! С чего вдруг такой вопрос?
Карлин пожала своими худыми плечами.
- Мне всегда интересно, как выглядели люди до того, как я с ними познакомилась.
- Была ли я хорошенькой? Честно говоря, да. - Странно это звучало из ее собственных уст. - Между нами, Карлин, мужчины от меня с ума сходили. Недолго, лет шесть, но сходили.
- Это видно. По-моему, вы и до сих пор очень хороши собой.
Кики пронзительно рассмеялась.
- Вы мне безбожно льстите. Знаете, Зора постоянно беспокоится о своей внешности, и мне хочется ей сказать: брось, детка, глупа та женщина, которая надеется на свое лицо. Конечно, Зора не станет меня слушать, но это правда. Рано или поздно мы все кончаем одинаково. Таков закон.
Она вновь рассмеялась, на сей раз печальнее. Теперь Карлин пришлось вежливо улыбаться.
- Я вам не говорила? - спросила она, обрывая недолгую паузу. - Мой сын Майкл помолвлен. Мы только на прошлой неделе узнали.
- Вот так новость! - воскликнула Кики, уже не так легко вылетавшая в кювет на неожиданных виражах беседы с Карлин. - И кто его невеста? Американка?
- Англичанка. Амелия. Ее родители с Ямайки. Очень простая, приятная, тихая девушка из нашего прихода. Не из тех, кто может выбить из равновесия, скорее друг и помощник. И слава Богу, по-моему. Другая Майклу была бы не по зубам. - Она умолкла и глянула в окно, выходившее во двор за домом. - Свадьба у них будет здесь, в Веллингтоне. Они приедут на Рождество присмотреть подходящее место… Я на минутку отлучусь. Пойду узнаю, что там с вашим пирогом.
