Утром тринадцатого апреля тысяча восемьсот восемьдесят пятого года к трактиру, что при дороге Марбург – Ланталь, подъехал воз с товаром. Трактирщик Шварц все еще отсыпался после давешней своей победы в кости над марбургским фельдшером, который вчера вечером остановился на постоялом дворе и до поздней ночи потакал своей склонности к азартным играм. Трактирщица – Беттина – была уже на ногах, когда возница и его помощник выгружали перед заведением запасы еды и, конечно же, напитков. Беттина Шварц, неторопливо моя липкий от пролитого вина пол и соскребая со столов и лавок воск, ждала, пока разгрузка закончится и возница придет получить расписку в получении доставленного им товара и оплату. Пока она улаживала формальности с возницей, парни из прислуги вкатывали бочонки и вносили свежий провиант, в конце же поставили посреди залы ладный сундучок и небольшой расписной дубовый бочонок, на что трактирщица бдительно отреагировала: «А это что такое? Я этого не заказывала! Ничего сверх уговоренного не заплачу!» Возница объяснил, что за всё, что сверх, заплатил сам отправитель, с которым, впрочем, ему не случилось познакомиться лично, а что такое он привез – не знает, поскольку обычая заглядывать в чужие посылки не имеет и, честно выполняя свои обязанности, ничего так в жизни не желает, как самой большой из ценностей, а именно – спокойствия. Сказав это, он забрал то, что ему причиталось, попрощался и поспешно удалился вместе со своими помощниками, быть может предчувствуя несчастье, к которому ему выпало быть опосредованно причастным. Трактирщице понравились как бочонок необычной емкости, так и сундучок, по которому можно было судить о богатстве отправителя, ибо сами по себе это были вещи редкой красоты; ее распирало от любопытства: какие же ценности должны были находиться в сундучке, чтобы соответствовать такому незаурядному вместилищу, и какого же вкуса должно быть вино, чтобы оказаться достойным такого шедевра бондарного искусства. Хотя Беттину Шварц никогда не обучали тонкостям дегустации, она хорошо разбиралась в винах, и несмотря на то, что гости постоялого двора мозельским рислингам предпочитали дешевые пенистые напитки, пренебрегая красным вином, особенно в теплые весенние и жаркие летние дни, в трактире всегда имелось в запасе несколько литров благородных напитков на случай, если какой-нибудь заезжий знаток пожелает отужинать с так называемым «большим вином». Вот почему фрау Шварц с любопытством отлила себе в бокал немного вина из бочонка, посмотрела на свет, оценивая цвет и консистенцию, и исполнилась сомнениями, ибо поняла, что она имеет дело не с обычным шпетбургундером: напиток был не таким густым, как известные ей, изредка привозимые мужем из Ара вина, да и цвет был значительно более светлым, вот почему ей вдруг показалось, что, возможно, впервые в жизни она имеет дело с настоящим бургундским. От избытка чувств фрау Шварц посильнее взболтнула вино в бокале, несколько капель пролилось на ее фартук, но, когда она приблизила нос к бокалу, запах не оправдал ее ожиданий: никакой французской утонченности, изысканности; запах вина был слабым и неизящным, было в нем что-то отталкивающее, и при этом Беттина Шварц не могла отделаться от впечатления, что этот запах ей знаком, а когда она набрала вина в рот и ее предчувствия подтвердились, она выплюнула жидкость на пол, едва сдержав рвотный позыв, потому что именно таков был вкус крови. Беттина всё еще не могла поверить в истинность догадки; всё еще пребывая в убеждении, что она пила вино кровянистого цвета и такого же вкуса, всё еще убеждая себя, что она, простая и не знающая заграничных штучек крестьянка, не до конца постигла секреты настоящих дегустаторов, отставила бокал и подошла к сундучку, подняла крышку, принялась доставать из его недр стеклянные банки и, кажется, на третьей, лишившись чувств от страха, упала на пол, потому что когда часу примерно в девятом, мучимый похмельем, в залу в поисках воды вошел сам трактирщик, он нашел рядом с лишившейся чувств женой вынутые из сундучка две целые банки, одну разбитую, а еще одна так и осталась в сундучке нетронутой. Согласно рапорту и проведенному жандармами следствию, посылка, которую получила трактирщица, состояла из бочонка, наполненного пятью литрами человеческой крови, и сундучка, в котором были четыре банки, содержащие соответственно человеческие легкие, желудок, печень и сердце; кроме того, в посылке было запечатанное сургучной печатью письмо, адресованное «многоуважаемой фрау Беттине Шварц». Невыясненным до сих пор остается одно обстоятельство: адресатка лишилась рассудка сразу после кошмарной дегустации или только после того, как вопреки настоятельным предостережениям мужа инспектор, который вел дело, прочитал ей письмо.
