а может, я всё-таки заслужу обращение «пёсик»? Как в прежние годы, снова вернусь к поездкам на конференции. Присвоение мне звания «пёсика» было для меня тогда важнее защиты диссертации. Помнишь породу? Ту, что ты придумала для меня? А какую придумала себе, помнишь? Мы должны встретиться, выпить. Посмеяться? А почему бы и нет? Тряхнуть стариной, вспомнить, как мы были спаниельчиком и пудельком; это ничего, что попахивает мезальянсом пород. Дух'aми и макаронным соусом. Мне этого очень не хватает. Обычно каждый день приходится надевать на себя маску научного работника, сохранять лицо, разыгрывать из себя важную птицу. А с другими женщинами у меня никогда не было до такой степени всё хорошо, чтобы стать спаниелем. В устах других женщин это звучало бы тривиально, глупо, банально. И если есть что вспомнить, так это только перепалки с тобой. Это у меня вошло под кожу, осталось внутри. И этому я радуюсь, почесывая выгоревшие волосы.
Стамбул? Плоско. Ты выбираешь самые легкие места из наших с тобой трасс, и, если я ничего не путаю, А. З. тоже там была. Не так долго, как в Венеции, но всё же… Воспоминания о больших городах как нельзя лучше подходят к Стамбулу. Пыль, бросаемые украдкой взгляды. Мне это напоминает пару, которую ты разглядывала ну точь-в-точь как агент разведки. Да, людей там было мало – поздняя зима? ранняя весна? – большинство ходили с путеводителем, а потому во встречах с одними и теми же лицами в главных туристических точках не было никакой метафизики. Мы снова без секса, потому что ты после перелета заснула на полуслове, а по утрам не у всех получается любовь, а здесь еще и они – американский бизнесмен (по крайней мере так он выглядел), а с ним парень из местных, видимо, гид. В несезон можно позволить себе и персонального гида. Ну вот, уже вижу, как ты улыбаешься. Я не это имел в виду. Ладно, согласен, парочка выглядела подозрительно. Паренек кокетничал, а в ресторане подготавливал почву для вечера, злоупотребляя словом “really?”, когда хотел выразить свое восхищение партнером, хотя иностранный объект изрекал банальности, а то и вовсе молчал. Несомненно, было у них намерение пойти в клуб – из тех, что начинали свою работу в полночь, – а может, и сразу в постель. Сейчас я признаю твою правоту. Все улики налицо. Так почему же ты при всём при этом не пропиталась той атмосферой, не испытала возбуждения? Почему сама не предложила аналогичный сценарий? Почему в тот вечер мы не пошли ни в клуб, ни даже в баню? «Вон ром-баба, давай возьмем на десерт бабу» – и ты ела, вылизывая крем из середки, противный поросеночек, так вылизывала, что у меня аж мурашки по спине побежали со скоростью реактивного самолета, потому что ты тут же придумала еще одну пытку – примерку курток. Продавец безнаказанно прикасался к таким твоим местам, которые для меня были запретными. То тебе ислам, видишь ли, мешал, то ты обязательно находила какую-нибудь другую помеху. Ты всегда держала меня на расстоянии, выдавала себя гомеопатическими дозами, как яд, как дорогое благовоние, как выделяли при коммунистах валюту для загранпоездки.
В Стамбуле ты, дорогая, производила впечатление гораздо более потерянной, чем обычно. Ты не захотела посидеть на лавочке вечером перед Святой Софией, ты предпочла бродить в поисках банкомата, чтобы снять деньги на покупки, которых не собиралась делать, потому что продавцы везде оказывались нахальными, и ты от них убегала, правда, каждый раз после того, как они тебя об… Прости, что не могу забыть. После той самой куртки тебе уже ничего не хотелось покупать. Разительный контраст с моими последующими женщинами: не скрою, немного их было, я встречался с ними в целях профилактики и чтобы приглушить тоску после «пёсика». Эти обожали и шопинг, и мою кредитную карточку. А тебе дает кто-нибудь свою кредитную карточку? Или ты всё так же избегаешь посещать восточные базары? Шикарные бутики? Супермаркеты? Пассажи? Может, уже и пин-код забыла? Кто тебя спонсирует, когда ты покупаешь пакет молока?
Вынужден заканчивать, готовлю лекцию. О Словацком в Стамбуле.
P. S. А ты помнишь городок, в котором родился Бенёвский? Не хочу умножать претензии, и всё же: ты не вышла из машины, тебе показалось, что слишком жарко и грязно. А как бы теперь тебе пригодилось реальное знание о том месте, где рос герой Словацкого. Да, что было, то прошло, теперь уж туда не поедешь, дорогая. Два раза в одну и ту же провинцию не ездят.
Пёсик,
