Что? Ты считаешь свободными от забот тех, кто много часов проводит у парикмахера, выщипывая то, что выросло за ночь, совещаясь по поводу каждого волоска, приводя в порядок растрепанные волосы или, если они поредели, зачесывая их на лоб то так, то этак? О, как они гневаются, если парикмахер был чуточку небрежен, что случается, когда стригут мужчину! Как неистовствуют, если от гривы отрезано что-то лишнее, если что-то не лежит надлежащим образом и не все уложено в правильные завитки! Любой из них допустит беспорядок скорее в государстве, чем в своей прическе! Красотой шевелюры они озабочены больше, чем собственным здоровьем. Они предпочтут быть красивыми, нежели порядочными. И этих людей, занятых исключительно гребнем и зеркалом, ты называешь свободными от забот?
А может быть, тех, кто занят тем, что сочиняет, слушает и заучивает наизусть песни и нелепыми музыкальными модуляциями искажает голос, которому природа дала надлежащее звучание, самое простое и естественное; тех, кто постоянно барабанит пальцами, отбивая про себя ритм песни; но чье пение становится едва слышным всякий раз, как только их пригласят для серьезного дела, чаще всего по случаю прискорбного события? У этих людей не досуг, а бездеятельная занятость. Клянусь Геркулесом, пирушки этих людей я не стал бы считать беззаботным времяпрепровождением, видя, с каким беспокойством они расставляют столовое серебро, с какой тщательностью подпоясывают своих растленных мальчишек, как их волнует, удастся ли повару кабан, с какой резвостью безволосые кинеды бросаются по данному им сигналу подавать на стол, с каким искусством разрезается на соразмерные куски дичь, с каким старанием несчастные малютки-рабы стирают блевотину пьяных: подобным образом приобретается репутация человека утонченного и живущего в роскоши. Этих людей, в каком бы укромном месте они ни оказались, находят присущие им пороки: они уже не могут ни пить, ни есть, если не тешат при этом своего тщеславия.
К людям свободным от забот не причисляя тех, кто в портшезе или на носилках отправляется куда-нибудь на прогулку и появляется в точно установленные часы, словно пренебречь прогулками нельзя, кому постоянно напоминают, когда они должны идти в баню, когда в бассейн, когда принимать пищу: от чрезмерного бездействия изнеженная душа слабеет настолько, что они уже не могут решить самостоятельно, хотят ли они есть. До сих пор слышу, как один из этих любителей наслаждений (если вообще можно назвать наслаждением забвение человеческого образа жизни), после того как его на руках вынесли из бани и усадили в кресло, спросил.: «Я уже сижу?» Ты полагаешь, что человек, не знающий, сидит ли он, в состоянии уразуметь, живет ли он, видит ли, свободен ли от забот? Мне нелегко сказать: более плачевно, если он действительно этого не знает или если только прикидывается, что не знает.
Во многих случаях этим людям в самом деле свойственна забывчивость, но они и нередко изображают ее; некоторые изъяны забавляют их, словно это доказательства счастья; им кажется, что знать, что́ ты делаешь, подобает лишь очень низменному и презренному человеку. Ну что ж, продолжай считать, что многое — всего лишь измышления комедиантов, имеющие целью заклеймить страсть к роскоши. Клянусь Геркулесом, они больше оставляют без внимания, чем сочиняют, и к тому же такое количество невероятных пороков появилось в наше время, только для одного этого и пригодного, что мы уже можем упрекать комедиантов в нерадивости. Итак, есть даже такой тип людей, которые из-за своих причуд так опустились, что должны узнавать у другого, сидят ли они! Нет, такой человек, конечно, не относится к числу людей свободных от забот, его ты назвал бы иначе: он больной, а еще точнее — мертвый; свободен от забот только то, кто способен осознать свой досуг. Этот же — полуживой; чтобы узнать о положении собственного тела, ему нужно спросить об этом у другого — как же он может быть хозяином своего времени!
Долго придется описывать в отдельности каждого из тех, чья жизнь истрачена или на игральные кости, или на игру в мяч, или на уход за телом, которое они заставляют себя сжигать на солнце. Не являются свободными от забот те, чьи развлечения доставляют им множество хлопот. Ведь никто не усомнился в том, что отнюдь не перетруждают себя занимающиеся изучением бесполезных вещей, а таких людей уже и у римлян много.
