Словно внося свою лепту в беседу, негромко жужжала любимица мальчика, пчела Клара. Размером с весьма упитанного котенка, эта мадам, медленно перебирая лапками и вальяжно шевеля усиками, бродила по столу между чашками и блюдами с десертом.
По мнению доктора Доу, Клара была слишком толстой – Джаспер и миссис Трикк ее постоянно подкармливали, – и все равно пчела то и дело бросала на него бесцеремонные взгляды, требуя коврижку: вот ведь наглая сладкоежка!
Натаниэль Доу заставил себя игнорировать полосатую попрошайку, но плохо воспитанная пчела принялась намеренно ступать по ложечкам, звеня ими и многозначительно привлекая внимание к своей персоне. Кажется, она решила вывести доктора из себя.
Джаспер с улыбкой наблюдал за происходящим и мысленно ставил на победу Клары в этом противостоянии. Все испортила миссис Трикк – появившись с очередным подносом, прежде чем вернуться на кухню, она забрала пчелу с собой.
Вечер должен был закончиться довольно обыденно – доктор уже планировал перебраться в кресло у камина, Джаспер собирался вновь погрузиться в свой «Роман-с-продолжением» и даже нашел в журнале место, на котором остановился, но тут…
Во входную дверь раздался стук.
– Кто бы это мог быть? – удивился мальчик, а доктор Доу лишь пожал плечами и пошел открывать, искренне надеясь, что это не пациент, – сейчас ему меньше всего хотелось избавлять кого-то от кома в горле, зуда в пятках или ножа в груди.
Поздний промозглый вечер принес с собой весьма неприятного джентльмена. Пальто с высоко поднятым воротником, черный костюм в тонкую белую полоску, монокль в глазу и пронзительный взгляд, выныривающий из глубокой тени от полей цилиндра, как из темноты закоулка.
– О, доктор Доу, – сказал гость вкрадчивым голосом. – Как я рад, что застал вас дома!
Натаниэль Доу едва сдержал себя, чтобы не поморщиться.
– Доктор Горрин, – холодно проговорил он. – Разумеется, я дома в этот час. А где мне еще быть?
– Ну, я не знаю. В последнее время у вас столько… – гость на мгновение замолчал и прищурился, – важных дел.
Доктор Горрин служил при Больнице Странных Болезней патологоанатомом, занимал должность полицейского коронера и отвечал за все, что было связано с официальным вскрытием человеческих тел в Тремпл-Толл. А еще он будто бы постоянно таскал за собой смерть и разложение. И временами действительно таскал: его не раз и не два просили удалиться из какого-нибудь кафе, когда он доставал из своего саквояжа банку с плавающим в ней органом, – доктор Горрин не понимал, отчего на него гневаются, ведь он просто хотел изучить «кое-что занятное» между утренним кофе и свежим номером «Сплетни».
Впрочем, доктора Горрина и без того все избегали, стараясь заводить с ним разговор лишь в случае крайней нужды. От него пахло формалином, и иногда он забывал мыть руки после очередного вскрытия. А вишенкой на торте была его скверная привычка «вскрывать собеседника». Временами, говоря с вами, он мог словно бы выключиться, уставившись на вашу грудь, и тогда вы чувствовали оцепенение и неловкость, а еще вам начинало казаться, будто чьи-то невидимые пальцы отворачивают вашу кожу в стороны, как уголки конверта.
Если же вы все-таки выстаивали перед всем вышесказанным, то вас настигал странный черный юмор главного аутопсиста Саквояжного района. Нечто вроде:
– Я, как крошечный, но упорный могильный червячок, все пытаюсь прорыть норку к вашему сердцу, доктор Доу, – с широкой улыбкой сказал доктор Горрин.
При этих словах Натаниэль Доу изобразил на лице глубочайшую досаду. Лично его в докторе Горрине сильнее всего раздражало то, что отчего-то этот человек считал, будто он, Натаниэль Френсис Доу, его близкий друг, притом что все знали: у доктора Доу нет друзей. Навязчивость доктора Горрина вызывала у доктора Доу ноющую боль в висках.
– Я боюсь, сейчас не лучшее время для визита, – сказал он.
– Вы говорите так в последнее время очень часто, доктор, – ответил гость. – А между тем нам нужно кое-что обсудить, и вы прекрасно знаете что. Вы ведь не прогоните вашего доброго друга? Может быть, предложите войти?
Доктор Доу не понимал особой расположенности доктора Горрина к своей персоне, ведь он никогда не давал ему поводов считать, что нуждается в собеседнике. Наоборот, он не раз отвергал притязания коронера – будто наглую собачонку, отгонял его как мог от своего с таким трудом выпестованного затворничества. Но доктор Горрин был явно не из тех, кто понимает намеки. Еще он был не из тех, кто умеет обижаться, а уж от таких людей отделаться наиболее сложно.
– О, какой дивный запах! – заметил доктор Горрин и втянул носом воздух. – Кажется, пахнет коврижками миссис Трикк! Какое чудесное совпадение, а я ведь еще не пил вечерний чай!
Доктор Горрин и прежде частенько напрашивался на чай и к отказам относился снисходительно: «Вы ведь не серьезно! В Тремпл-Толл все знают, что доктор Доу из переулка Трокар – сама душевность и гостеприимность!» Доктор Доу очень надеялся, что никто так не думает, потому что это было злостное вранье, не имеющее к реальному положению вещей никакого отношения.
