– Так, а сейчас-то что? Может, вы встретили кого-нибудь? Какого-нибудь основательного мужчину? Того, который будет с превеликим удовольствием смотреть с вами вечерами телевизор?
«Неужели это она на Петренко намекает! – подумала Нина. – Так было заметно, что он мне понравился? Он с виду, и правда, очень основательный, надёжный. С виду. И усы эти его… У-у-у, гад ползучий».
Она вспомнила подполковника и разозлилась.
– Ну как ты не понимаешь? Я здесь, а наш великолепный Карасёв где? Правильно! На съёмках, то есть практически в Караганде! – Нина перенесла всю злость на предмет беседы. Получилось вроде бы убедительно. – Устала я его ждать. У меня последний вагон мимо промчался и фонарями покачал. Ту-ту! Я вот его сейчас на дрезине, можно сказать, догоняю. Своим ходом.
– Да, ладно? Я не верю! Вы невероятно красивая. Мужики должны штабелями укладываться.
– Ха! Представь – телефончик берут, а потом не звонят! Гады! А ты говоришь, не торопиться. Это Карасёв с возрастом всё краше и краше, а у меня каждый день на счету.
– Последний вопрос. Мы с вами познакомились в экстремальных обстоятельствах, где вы продемонстрировали выдержку и организаторские способности. Вы нашли себе уже новый фитнес-клуб или испытываете теперь перед ними страх?
– Нет, страха никакого я не испытываю, но клуб пока не нашла. А что?
– Просто я хочу посещать тот клуб, который вы выберете. И если можно, именно с вами. Думаю, остальные наши подруги по несчастью со мной в этом вопросе согласятся.
– Хорошо, как только подберу что-нибудь подходящее, тебе позвоню. И запомни, мы подруги не по несчастью, а подруги по счастью. Нам всем очень повезло. Живы остались и целёхоньки.
Оля выключила диктофон.
– Спасибо, Нина Алексеевна, огромное! Я напишу и вам на согласование материал вышлю. Без вашего одобрения ничего публиковать не буду. Уж очень вопрос деликатный. Мне главный редактор целый разворот обещала в новогоднем номере. – Оля встала, сунула диктофон в сумку и направилась к дверям. – До свидания, ещё раз спасибо.
– Не за что.
Дверь за Олей не успела закрыться, как в кабинет прошмыгнула Алла и стала прибирать со стола.
– Там бухгалтерия опять ругается, им в налоговую подарков не хватает.
– Пусть докупят сколько надо. Время ещё есть.
– Нету, говорят, уже времени. Многие аж двадцать пятого за границу улетают.
– Это из нашей бухгалтерии или из налоговой улетают?
– Из налоговой, конечно, наши пахать будут до последнего.
– Растёт благосостояние отечественных налоговых инспекторов.
Алла вышла и прикрыла за собой дверь, а Нина уставилась в окно. За окном уже стемнело. Как так получилось, что она не позаботилась о новогоднем празднике? Можно было бы, как налоговая инспекция, полететь куда-нибудь к морю и нежиться там на солнышке. Или в круиз. В круизе хорошо. Каждый день экскурсии, какие-то организованные мероприятия, шоу. Можно даже и не заметить, что совершенно одна. Но теперь уже поздно. Все билеты проданы. Остаётся дача, но там было бы хорошо, если б приехал сынуля. Но он собирается с компанией в Австрию, кататься на лыжах. Да и неинтересно ему Новый год отмечать с мамочкой. У ребёнка уже давно своя жизнь. Сама Нина тоже не горела желанием отмечать Новый год со своей мамой. Тем более что матушка с подружкой на днях отбывают встречать Новый год в Карловы Вары. Благосостояние пенсионеров тоже растёт, особенно если им помогают успешные дети.
И в гости, как назло, никто не позвал. Раньше в молодости они с Сашкой не успевали от разных приглашений отбиваться. Друзей много было. Куда все подевались? Может, собаку себе завести? Можно будет сесть с ней рядком у телевизора и поглощать оливье. Хотя откуда оливье возьмётся? Готовить его Нина не умеет, да и не испытывает желания. Хорошо, что она умеет открывать шампанское, иначе вообще не Новый год, а глупость какая-то. Ёлку бы надо с антресолей достать, да неохота. Для кого её наряжать? Для домработницы?
От печальных мыслей Нину отвлекла приоткрывшаяся дверь, в неё бочком просочилась Гульнора. Она вот уже скоро как две недели работала в офисе у Нины уборщицей. Алла была её работой очень довольна, да и другие работники Гульнору нахваливали.
– Нина Алексеевна, можно мне зайти? – почему-то шепотом поинтересовалась Гульнора.
– Заходи, а почему ты шепчешь?
– Аллу боюсь. Ругаться будет. Она пошла чашки мыть, я и зашла.
– Так ты б её попросила, она бы тебя пропустила.
– Строгая она очень. Не всех пускает, а мне надо. Посоветоваться хочу.
– Советуйся. Садись, вот стул, – Нина указала Гульноре на кресло, на котором только что сидела Оля.
Гульнора на цыпочках прошла к креслу и села на краешек.
– Ну, рассказывай. Надеюсь, тебя никто у нас тут не обижает?
– Нет, что вы! У вас тут люди все хорошие. Добрые. Уважительные. Не то что там, где крыша упала. Там всё время на уборщиц криком кричали. Обзывали по-всякому.
– И?
