Определяя область распространения целесообразности, нет строгой необходимости основывать это определение на открытии первого и последнего членов целесообразности. Правда, когда в вещи или явлении доказано присутствие цели или идеи цели (res, in quant id, quod in re; aut idea rei quae in rent per id, quod in re), тогда несомненно, что они составляют средние члены целесообразности (id, quod in re). Но такое доказательство невозможно для вещей и явлений внешнего физического мира, в котором открыто для нас одно то, что происходит (quod in re), и скрыто все, что произойдет и что произошло (цель и идея цели). А между тем строгое доказательство присутствия или отсутствия целесообразности в этом именно внешнем для человека мире и составляет весь интерес и всю задачу рассматриваемой теперь части науки, потому что присутствие целесообразности в другом мире, в мире внутреннем для человека, несомненно для нашего разума, так как он сам есть источник этой целесообразности и непосредственно сознает ее. За невозможностью, таким образом, прямого открытия целесообразности в природе следует употребить косвенные пути для этого. И эти косвенные пути есть, и притом могущие привести столь же верно к цели, как и невозможный прямой путь. Можно, в самом деле, не через открытие первого и последнего членов познать, что существующее и совершающееся целесообразно, но, наоборот, через открытие целесообразности в существующем и в совершающемся познать цели, которые выполнит со временем природа, и творческие планы, которые были некогда вложены в нее. Эти пути следующие: целесообразность во внешней природе будет доказана, если что-либо в ней, не произведенное действием человека, окажется обладающим такими свойствами, относительно которых будет доказано, что они, во-первых, присутствуют в целесообразности и, во-вторых, не могут присутствовать ни в чем другом, как только в ней одной. Открыть же эти определяющие, т. е. постоянные и исключительные, признаки возможно следующим образом: в сознательной деятельности человека нам даны несомненные образцы целесообразности; определив свойства этой деятельности, мы определим свойства, которые вообще присутствуют в целесообразности; исключив из этих свойств все, которые то встречаются, то не встречаются в сознательной деятельности человека, мы получим в остатке ряд признаков, относительно которых есть значительное основание предполагать, что они связаны каким-либо неизвестным образом с самою сущностью целесообразности; чтобы открыть эту связь и тем придать им (признакам) характер необходимости, постоянства и исключительности, следует обратиться к логическому определению целесообразности и вывести из него атрибуты ее; когда выведенные теоретически атрибуты совпадут с наблюдаемыми постоянными признаками, то последние можно принять за определяющие. Пользуясь ими, как несомненными критериумами, мы можем обратиться к явлениям мира неорганического и органического и к явлениям космическим в тесном смысле, дабы или, открыв в них присутствие этих определяющих признаков, признать их целесообразными, или, удостоверившись в их отсутствии, убедиться, что им чужда целесообразность.
V. Вопрос о свойствах целесообразности является, таким образом, основным и решающим в общей теории об этой стороне Космоса; и именно вследствие этого решающего значения – трудно высказать что-либо положительное об них (свойствах), потому что всякая ошибка или простая неточность может повести здесь к многочисленнейшим заблуждениям.
