VII. Каково назначение, выполняемое целесообразностью в жизни природы; что дает она ей, проникая ее? На этот вопрос можно найти решение, мысленно удалив целесообразность из жизни природы и исследовав, что сталось бы тогда с этою последнею. Если бы возможно было выделить из Космоса целесообразность и удалить ее, то, правда, он не потерял бы способности к существованию и даже продолжал бы оставаться по-прежнему разумным, т. е. гармонически устроенным и доступным для понимания; причинность одна в состоянии вынести на себе тяжесть мира и не допустить его до расстройства. Но с удалением целесообразности мир лишился бы нравственного смысла и утратил бы некоторую высшую разумность, которая лежит в нем. Итак, назначение целесообразности состоит в том, чтобы, проникая бытие, придать ему нравственное значение и сообщить ему высший разумный смысл, т. е. одухотворить его.
И в самом деле, если б в бытии не лежало целесообразности, то это значило бы, что оно бесцельно и, следовательно, в высшем значении – бессмысленно. Правда, каждая часть в нем, по-видимому, имела бы цель – именно произведение того, что она производит, повинуясь закону слепой причинности; и это произведенное также производило бы нечто другое и в этом имело бы свое кажущееся назначение. Но в последнем анализе последнее звено всего ряда производящих причин и производимых следствий не было бы целью; это было бы что-нибудь столь же малое, как и всякое другое звено в причинной цепи, а вовсе не что-либо такое по своему внутреннему значению, что для него одного мог бы возникнуть мир и развиваться столько времени. Мир закончился бы чем-нибудь незначущим, и это необходимо, – потому что в этом и состоит отсутствие целесообразности. Таким образом, в высшем смысле мир во всем своем целом был бы что-то случайное и, следовательно, ненужное. Его существование обратилось бы в какую-то шутку, впрочем без всякого серьезного значения и совершенно без задней мысли.
