Наконец, так как в природе человека лежат не самые истины, но только стремление и способность находить их, и, следовательно, воля Создавшего его хотела, чтобы он сам трудился в их отыскании, то ясно, что все сказанное переносится с найденных и установленных истин на самое искание истины, с результата на процесс, его подготовляющий. И таким образом, печать высшего освящения, какое существует на земле и в жизни, освящения воли, создавшей человека, кладется на самые усилия человека найти истину, со всеми теми состояниями и свойствами его разума, которые обусловливают образование науки: на дух бескорыстного сомнения и на жажду проникнуть во все, скрытое от человека.
Когда я понимаю, я не имею отношения ни к людям, ни к жизни их; я стою перед одною моею природою и перед Творцом моим; и моя воля лежит в воле Его. В это время Его одного знаю и Ему одному повинуюсь; и все, что становится между мною и между Творцом моим, восстает против меня и против Творца моего.
II. Выведенное отношение науки к природе человека и к его жизни и воли человека к науке справедливо не относительно всякой науки; оно касается только
Под наукою ищущею я разумею науку чистую, возникающую из сомнения как причины своей и развивающуюся через пытливость как движущую силу свою; под наукою же неищущей я разумею науку, существующую как занятие, наполняющее досуг человека и доставляющее удовольствие ему. Иногда последняя называется
Наука ищущая всегда стремится дать достоверное и твердое разрешение чему-нибудь, волнующему и тревожащему человеческий разум; и поэтому она творчески развивается по мере тех вопросов, которые пробуждаются в человеческом разуме; наука же не ищущая, как удовольствие и наполнение досуга, не имеет этой цели. В ней нет того особенного страдания разума, о котором было говорено выше, и потому нет настоятельного стремления придти к безусловно-твердому решению чего-либо. Поэтому она не развивается и не совершенствуется, хотя постоянно увеличивается через возрастание и числа занимающихся ею, и количества трудов их.
Вообще говоря, она не имеет объектов изучения и занимается не миром природы и жизни, не самыми предметами и явлениями, но тем, что когда-либо думалось и писалось об них; поэтому весь характер ее чисто литературный, и, хорошо зная, что думали о том или другом вопросе различные люди в различные времена, она никогда не стремится разрешить, что именно следует думать о них человеку: она ничему не учит и ни в чем не руководит.
Вот почему мир не обязан этой науке ни одной великой идеей и ни одним плодотворным объяснением. Народы никогда не прислушивались к тому, что совершалось в ней, как и она, ко всему безучастная, никогда не прислушивалась к жизни народов. Суетная и суетливая, она ни разу не задумалась ни над чем великим и не повела человека ни к чему достойному, существуя без цели и без причины, без значения и без достоинства.
Между обоими видами науки существует антагонизм, которого было бы трудно избегнуть. Наука ищущая постоянно тревожит покой, который присущ науке неищущей и так необходим для нее; наука неищущая постоянно закрывает собою те задачи, перед которыми стоит наука ищущая. Ее собственные интересы таковы, что они не могут естественно возникнуть в разуме, а между тем система учреждений, которыми она окружается и поддерживается, и ее обильная литература постоянно вовлекают умы в круг этих интересов и, путем незаметных влияний, делают их неспособными к науке ищущей. Правда, естественно развиваясь, ум вообще тяготеет к вопросам науки ищущей; но система учреждений науки неищущей делает трудным и редким это естественное развитие, и, с ранних лет проходя через них, только немногие и особенно одаренные сохраняют неискаженными свою первоначальную природу и естественные склонности своего мышления. Все же остальные выносят из них подавленными те свойства и состояния духа, на которые ранее мы указали как на необходимые для образования науки[36]. Вот отчего расцвет неищущей науки всегда сопровождается упадком науки ищущей.
III. Единство науки обнаруживается в единстве происхождения ее, в единстве ее цели, а также и в единстве способов, которыми она образуется.
Единство происхождения состоит в том, что всегда и повсюду, где она возникает, ей необходимо и безусловно предшествует сомнение, из стремления разрешить которое и развивается она. Ни из какого другого источника она не зарождается, и нет другого средства, с помощью которого можно было бы пробудить ее.
Единство цели науки проявляется в том, что она стремится к отысканию истины и ни к чему другому не может стремиться, так как только истина является окончательною формою всякой деятельности разума, а в науке раскрывается его природа.
