Наряженные ходят по избам и, сообразно принятым ими на себя личинам, говорят не своим голосом, шутят, острят и возбуждают непринужденные, иногда
В контексте эротики праздничные песни мало чем отличались от игр:
Жгли Масленицу. Ставят жердь, обложат дровами кругом, соберут корзины старые туда же. Пели срамные песни:
Смех, видимо, являлся постоянным «аккомпанементом» таких песен. Например, в некоторых частушках — а их связь со старинными праздничными и свадебными песнями несомненна — иногда даже указывается их назначение — посмешить окружающих:
Еще одна частушка того же плана, в ней не только констатируется связь частушек со смехом, но и приводится пример подобной связи:
Предполагается, что предложение погладить «пичушечку» (половой член) должно вызвать хохот, из чего вытекает, что и сама данная частушка тоже есть «хохотушечка».
«Хохотушечкой» можно назвать и следующую частушку, поскольку в ней заключена родственная идея:
Вполне очевидно, что раз в качестве первой «потехи» говорится о надевании на пенис валенка, то и все остальные будут в том же духе.
Матерные частушки обычно поются как можно громче, слова выкрикиваются, что говорит о высокой акустической энергетике данных вокализаций. Подобный тип исполнения, видимо, вообще характерен для эротических песен. (Ср. «ржание» как издавание громких, резких голосовых звуков.) С большой долей вероятности даже издалека, не разбирая слов песен, можно определить, имеют ли они отношение к эротике. Да и исполняются они, как правило, мужским полом.
Прослеживается определенная аналогия с животным миром. Мы уже говорили, что во время брачных сезонов («праздников») у животных повышается вокальная активность. Причем носит она ярко выраженный сексуальный характер: голосовые звуки самцов направлены на половое возбуждение самок.
Фактически то же мы наблюдаем и в человеческом обществе. Во время праздничных периодов люди чаще и поют (= ревут) и смеются (= ржут). Аналогия продолжается и дальше: эротические вокализации исходят преимущественно от мужчин, назначение вокализаций — сексуально возбудить женщин. Ср. в этой связи характеристику хороводных песен, сделанную Гейлером из Кайзерсберга: «<...> распеваются позорные и гнусные песни, чтобы воспламенить женский пол к безнравственности и бесстыдству» (Фукс 2001: 680).
Соотнесенность эротических песен с праздничным временем можно в равной мере распространить вообще на все формы эротического фольклора (пословицы, поговорки, скороговорки, прибаутки, сказки, загадки), а также и на разговорную речь, если она изобилует матерными словами, сексуальными образами, намеками на половую сферу. Короче говоря, любая форма воплощения эротики в слове соответствует главной идее праздника.
Историческую последовательность развития вербальных праздничных вокализаций можно выразить, видимо, следующим образом. Первоначально это простейшие матерные слова, затем — вербальные эротические образы с включенными в них подобными словами и, наконец, культурный вариант — эротические образы, в которых матерные слова отсутствуют, но наличествуют разной сложности намеки и метафоры сексуального характера. Последний вариант в основном и представлен в современных праздниках.
