–Я уже перед Вами, Ваше Величество! – появился запыхавшийся краснощёкий ТРАКТИРЩИК. – Давно ждём Вас! Я за это время от волнения глаз не мог сомкнуть! Решил принять для бодрости Звизгуна, тяпнул стопочку и, как будто в чёрную глубокую яму провалился. Еле меня разбудили. Уж, извините, пожалуйста!
–Да ничего! Бывает… Сам такой… – усмехнулся я. – А какова же была ёмкость этой самой стопочки?
–Ну, какова, какова? Вполне щадящая, Сир… Сопоставима с теми бокалами, из которых Вы с ШЕВАЛЬЕ пили перед той славной заварушкой.
–Сир, о какой это заварушке идёт речь, а? Почему я о ней ничего не знаю? – встревожено спросила ГРАФИНЯ.
–О, дорогая, – так, пустяковый случай, – усмехнулся я. – Размялись мы здесь как-то немного с ШЕВАЛЬЕ, развлеклись, продемонстрировали удаль молодецкую. Бывает…
–Ну, ну… – девушка безнадёжно махнула ручкой.
–Боже мой, неужели это вы, Ваше Сиятельство! Самая прекрасная из женщин, живущих в этом мире! Какая радость лицезреть вас вновь! Какая честь! – вдруг засуетился и взволнованно запричитал ТРАКТИРЩИК.
–Ну, полноте, мой друг. Неужели за всю свою жизнь вы не встречали подобных женщин? – насмешливо и иронично спросил я.
–Встречал всего один раз, Сир. Это была моя покойная жена… ГРАФИНЯ очень похожа на неё, – печально произнёс ТРАКТИРЩИК.
–О, извините нас, – вмешалась в разговор ГРАФИНЯ. – Мне кажется, что пора посмотреть на ваше легендарное заведение изнутри.
–Конечно, конечно, прошу вас, господа, милости прошу!
Через несколько секунд мы уже были в зале. Обстановка в нём оказалась вполне соответствующей такому приличному месту. Интерьер был полностью обновлён, причём, видимо, с участием человека, имеющего определённый вкус. Везде царили порядок и чистота, было очень уютно. Помещение ярко освещали свечи в массивных бронзовых канделябрах, огромный мраморный камин мирно и мерно гудел, слегка потрескивая и постанывая, охотно отдавая нам тепло, насыщенное ароматом тающей древесной смолы.
Один из столов около камина был застелен белоснежной скатертью, великолепно сервирован. В центре зала на подиуме сидел музыкант, он тихо и ненавязчиво наигрывал на лютне какую-то лёгкую и печальную мелодию. ПОЭТ сразу же направился к нему, присел рядом, музыка на некоторое время смолкла, так как два её истинных ценителя повели между собой оживлённый разговор.
–Ах, как хорошо, господа! – счастливо засмеялась ГРАФИНЯ. – Как покойно и тепло! Когда-нибудь мы ещё вспомним эту уютную тихую обитель, благословенное пристанище уставших бедных путников.
–Ну, насчёт обители для уставших путников я согласен, а вот насчёт их бедности, не совсем, – весело произнёс я, остановившись около стены, расположенной напротив входной двери.
На его гладком и белоснежном теле золотой краской было начертано: «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Чуть ниже, под рельефными вензелями размещалась следующая надпись: «ЗВИЗГУН – напиток Императора, а значит – самого БОГА!». Я загоготал, как бешенный, в судорогах повалился в кресло, стиснул ПОСОХ так, что он начал нагреваться и слегка вибрировать. Немного отдышавшись, я спросил у хозяина:
–Любезный, да вы уже стали настоящим ресторатором. Статус вашего заведения явно подскочил не на один пункт. Так вы, оказывается, являетесь поставщиком моего Двора? Что-то давненько я не видел в нём старого доброго Звизгуна!
–Ваше Величество, производство сего напитка мною налажено в значительных количествах, конечно при строжайшем соблюдении качества. Склад полон. Но, пока, без Вашего милостивого соизволения, подкреплённого соответствующей бумагой, коею я давно жду, я рискую продавать Звизгун только в своём трактире, и то – нелегально, с оглядкой. Фискалы, знаете ли, не дремлют. Водочную монополию пока никто не отменял.
– А как же эти надписи на стене?
– Я их сделал вчера.
–Ай, да пройдоха! – засмеялся я. – Но обещание своё я помню, не беспокойтесь. ПОЭТ, а где наш писарь?
–Неподалёку, Сир, как всегда… Кликнуть?
–Кликните… Пусть захватит все принадлежности. Ну, а пока суть, да дело, предлагаю лёгкий аперитив. Господа, прошу к столу.
Все расселись по своим местам. Я расположился во главе стола. Справа от меня сидели ГРАФИНЯ, слева – ШЕВАЛЬЕ, напротив него – Фрейлина. Через пару-тройку минут к нам присоединился ПОЭТ. Я также пригласил за стол и хозяина. При этом ШЕВАЛЬЕ, как и положено в таких случаях, слегка напрягся и нахмурился, но, поймав мой мгновенный и острый, как лезвие бритвы, взгляд, моментально расслабился и сразу успокоился.
–Господа, мой первый тост: «За дорогу, которую осилит только идущий!». Пьём до дна!
Я встал, держа в руке тонкую высокую хрустальную рюмку, наполненную до краёв Звизгуном, строго посмотрел на присутствующих, давая понять им, что тот, кто не увидит дна, будет приравнен к государственным преступникам. Все вскочили, подняли свои рюмки, и, явно не собираясь изменять Государю, с энтузиазмом залпом выпили. Я опрокинул свою рюмку последним, ощутил тонкий, неуловимый и волшебный вкус напитка, горячей волной растекающегося по пищеводу и желудку. Закрыл глаза. Крякнул. Как хорошо!
