–Ну, продолжайте же, сударь, ваше повествование! – воскликнул я и тоже выпил.
Мы закусили, пожевали какие-то овощи, а потом ПОЭТ кашлянул и продолжил.
–Как я уже говорил, сначала наши Гвардейцы пошли в темпе тремя алыми, стройными, монолитными шеренгами, чеканя шаг. Впереди – ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ с обнажённым мечём, за ним клином три Сотника также с обнажёнными мечами, а в центре между ними – огромный гвардейский Сержант с Имперским Штандартом в руках. Представляете!? ПОСОХ, ЗВЕРЬ и молния на алом! О, какое это было зрелище! Сотрясают Гвардейцы землю, топочут и с интервалом в семь секунд орут во всю мощь своих глоток: «Император – Гвардия! Император – Гвардия! Император – Гвардия!». А глотки-то у ребят лужённые! Перекрыли они все звуки, существующие на тот момент в мире. Как я рассказывал, битва за крепость к тому времени уже прекратилась в силу полной деморализации противника.
–Прекрасно, прекрасно, – с восторгом произнёс я.
–Кстати, Сир, а этот Командующий из Второй Провинции так и не вышел из состояния транса до окончания сражения. После того, как все бросились в атаку на пиратов, остался в Ставке один-одинёшенек, стоит бледный, как мел, глаза безумные. До сих пор лежит в своей спальне, не может отойти от нервного шока и морального потрясения.
–А что остальные? – хрипло произнёс я, сглатывая слюну и прикладываясь к бокалу с Можжевеловкой.
–Сир, остальные вели себя достойно. Горные Бароны и СОТНИК, как безумные, сразу же последовали за ШЕВАЛЬЕ в атаку. Представляете, – четыре таких молодца в матовых тяжёлых боевых доспехах на зверях-жеребцах, в развевающихся чёрных плащах, а за ними клином пять сотен орущих конников с пиками!? Врезались они в гущу пиратов, рассекли её на две части, но, немного погорячились, слишком глубоко зашли тем в тыл, растеклись там и в середине, оставив неохваченным фронт. Но не беда! Здесь и Гвардия подоспела! Так вот, наши бойцы-храбрецы перешли на бег, землю по-прежнему сотрясают, алым пылают, плюмажами трясут и дико орут, срывая дыхание: «Император – Гвардия! Император – Гвардия». Тут уж нервы у пиратов окончательно не выдержали, да и кто в такой ситуации выдержит!? Те, кто ещё и пытались сопротивляться, видимо полностью и бесповоротно потеряли всякую надежду на спасение или пленение, но бились хоть и вяло, до конца. Гвардейцы врезались в кучу малу, легко смяли морских разбойников. Сражение переросло в бойню, в избиение. Полегли бесславно все злодеи на этом поле. Тех, кто пытался бежать, наши лучники играючи снимали с сёдел даже на самых дальних дистанциях. А что их снимать? Бродяги в большинстве своём полуголые, незащищённые. Вроде бы с десяток разбойников всё-таки от нас ушли, но это и к лучшему. Как Вы говорили в одной из бесед со мной: «Победа славится и полнится слухами!». Вот так!
Все радостно и облегчённо рассмеялись, даже сиделка. За окном светало, первые птичьи голоса рассекли рассвет. Утренняя прохлада, ещё недавно, казалось, безраздельно царствующая в мире, обречённо впитывала в себя тёплые лучи неумолимо встающего солнца и грустно умирала. Птицы пели всё громче и громче, всё уверенней и уверенней.
ПОЭТ задул свечи, потёр руками глаза, зевнул.
–Ну и чем же всё закончилось? – спросил я.
–Всё закончилось хорошо, Сир. Мы победили, пиратов разбили, замок пал, враг капитулировал. К сожалению или к счастью, Третий Граф погиб во время штурма, ещё во время его начала. Кто-то из наших лучников очень ловко засадил ему стрелу прямо в голову. Вошла она Графу в глаз, пробила черепную коробку и даже немного вышла через шлем сзади.
–Да, лучники в Первом Графстве, что надо, – задумчиво произнёс я.
–Не то слово, Сир, – поддакнул ПОЭТ. – С такими ребятами мы быстро завоюем весь мир!
–Не торопитесь, сударь, – помрачнел я. – Мир, судя по всему, намного больше, чем мы его себе представляем.
–Что Вы имеете в виду, Сир?
–О, сколько в последнее время я всего имею в виду, не имея на это вида! – с горечью произнёс я.
–Государь, я не совсем понял, о чём это Вы, но сказано, как всегда, великолепно! – восхитился ПОЭТ. – Сколько же мне всего надо отразить в Летописи и в Цитатнике, голова кругом идёт! Но как всё интересно, как интересно! Обожаю кипение бытия! Наша жизнь, подчас, так скучна и пресна. Будни, рутина затягивают, как болото.
–Да, совершенно с вами согласен. Кстати, мы всё время как-то плавно уходим от одной темы. Что с ШЕВАЛЬЕ? – подозрительно спросил я. – Где этот шпион доморощенный? Я всё-таки хочу с ним серьёзно поговорить.
–Сир, чтобы не забыть, – снова ловко извернулся мой Летописец, словно червячок, соскользнувший с крючка. – Вы перед боем угрожали нашему герою какой-то каторгой и Сибирью. Что это такое?
–Ах, ты плут! Всё тянешь время? – хищно рассмеялся я, а потом раздражённо произнёс. – ШЕВАЛЬЕ уже стал «героем»?! Так вот, запомните, милейший. Героем в Империи становится только тот, кого таковым считает Император! Понятно!?
–Ваше Величество! Мне всё совершенно и предельно понятно! – побледнел ПОЭТ.
