–Резонно, резонно, – задумался ПОЭТ.
–Во-вторых, моя личная великолепная атака и последующие за этим блестящее наступление конницы и грозный марш Гвардии полностью деморализовали и пиратов и войска Третьего Графа в замке, которые сразу после этого капитулировали. Снова же, мы избежали лишних потерь с нашей стороны. А что касается лучников, то, как я уже сказал, смяли бы их разбойники в два счёта. Да и колчаны у наших стрелков не безразмерные. Разумно? То-то же!
–Да, Вы правы, Сир, – задумчиво произнёс ПОЭТ.
Я попытался встать с кровати, но вдруг снова почувствовал резкую боль в груди. Я поморщился, вздохнул, вернулся в первоначальное положение.
–И, наконец, в-третьих. Главное… А как прекрасно и величественно было явление могучего и бесстрашного Императора в блестящих доспехах вместе со своим сверхъестественным ЗВЕРЕМ на поле брани, один на один с тысячами безжалостных, кровожадных и всеми ненавидимых врагов!? Какая беспримерная смелость, какое отчаянное мужество, какая отвага, какой героизм, какое самопожертвование! Всё это достойно быть воспетым в веках! Мой милый друг, сражения, даже самые великие и грандиозные по историческим меркам, длятся сущие мгновения в рамках вечности и бесконечности всего сущего. Битвы заканчиваются, проходят, уходят в небытие, пропадают в пучинах времени, но навсегда остаются летописи, которые повествуют о них, а так же о выдающихся исторических личностях, о доблестных и бесстрашных полководцах. А чаще всего рождаются легенды и мифы. Так намного интереснее…
Я весело посмотрел на притихшего ПОЭТА:
–У меня всё! Теперь дело за вами… Пилите гири, Шура, пилите гири!
–В каком смысле, Сир! – удивился ПОЭТ. – Зачем их пилить? Причём тут некий Шура?
–Да есть такое крылатое выражение, заимствованное из замечательного романа под названием «Золотой телёнок». Классная книга! Эта фраза в ходу в России. Где-то существует такая страна, – засмеялся я. – Пишите Летопись, сударь, пишите!
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.
Бедствия сердца.
Тоску, печальную память
Снесу безмолвно.
И всё же, о этот мир,
Где былого мне больше не встретить.
Между тем за окном моей комнаты уже во всю царствовало солнце. Оно решительно испарило остатки ночной влаги, затопило мир всепобеждающим светом, томно обволокло его мягким и грустным осенним теплом.
В дверь кто-то громко постучал и, не дожидаясь ответа, уверенно зашёл в комнату. Повеяло тонкими духами. Я в это время, полностью расслабившись и закрыв глаза, лежал на кровати и абсолютно ни о чём не думал. ПОЭТ сидел за небольшим столом в углу и лихорадочно скрипел пером.
ГРАФИНЯ склонилась надо мною, губами легко коснулась лба.
–Я вообще-то ещё не умер, живых целуют в губы.
–А почему мы такие сердитые? – девушка присела на край кровати, весело рассмеялась.
–Ничего смешного не наблюдаю, – сварливо пробормотал я, слегка приоткрыв глаза. – Где ты была?
–Ты знаешь, всю ночь кувыркалась с любовником, подустала, и ради разнообразия и интереса, пришла проведать тебя.
–Ваше Величество, – вмешался ПОЭТ. – Вообще-то Её Сиятельство прибыли в замок вечером, почти всю ночь провели около Вас. Я уговорил её пойти отдохнуть незадолго до Вашего пробуждения.
–Ну, ну…
–Дорогой, не надо пытаться делать из обычной жизненной ситуации сверх трагедию, – сердито произнесла ГРАФИНЯ.
–Целых четыре стрелы в спине, – это обычная жизненная ситуация? – возмутился я.
–Да! Мы все прекрасно знаем, что для тебя она – вполне обычная! Вот когда тебе, не дай Бог, отрубят голову, а я попытаюсь вернуть её на место, то такая ситуация будет конечно же очень и очень необычной и крайне трагичной.
–Да что вы все носитесь с моей отрубленной головой, как с писаной торбой! Сдалась вам моя бедная голова! Сглазите же! – возмутился я. – А вообще, может быть, проведём по этому поводу эксперимент? Представляете, а вдруг на её месте вырастет новая!? Вот это будет зрелище! Надо же мне знать все свои возможности до конца!?
–Сир, я думая, что не стоит! – всерьёз встревожился ПОЭТ.
Мы с ГРАФИНЕЙ весело рассмеялись. Я привлёк девушку к себе, крепко поцеловал в губы. Она прильнула ко мне всем телом, затрепетала, тяжело и страстно задышала. Лебёдушка моя ненаглядная, солнце моё незакатное! Ну, что за женщина!!!
–Сир, я, пожалуй, пойду, – деликатно кашлянул ПОЭТ.
–Нет, нет! Побудьте ещё с нами, не оставляйте меня на произвол судьбы с этой дикой кошкой, – с ироничной тревогой произнёс я, с трудом отрываясь от ГРАФИНИ. – В моём-то состоянии быть изнасилованным этой бестией?! Не дай Бог! Вон как в груди у меня до сих пор что-то хлюпает и клокочет. Ведь могу и помереть на самом деле под страстным и огненным натиском такой дамы!
–Ну что такое ты несёшь!? – возмутилась девушка, вскакивая с кровати. – Как тебе не стыдно, Бессмертный!?
–Ах, моя цыпочка, – засмеялся я. – Обожаю, когда ты в гневе! А вообще, – зачем ты сюда приехала? Я же просил тебя оставаться в замке БАРОНА! Как ты заметила, здесь довольно опасно, идёт война, стреляют. Надеюсь, ты хотя бы охрану с собой взяла?
