Её кожа была идеально гладкой и нежной, как у ребёнка. Её тёплые губы целовали меня, как в последний раз. Её волосы ласково щекотали моё лицо, грудь и живот. Её тонкие и чуткие пальцы почти невесомо скользили по моей спине, ягодицам и бёдрам, вызывая огонь желания.
Её лёгкий полу-смех и тягучий полу-шёпот завораживали и расслабляли меня, как августовский полуденный бриз. Её влажное, горячее, пульсирующее естество, сладко сжимающееся на пике оргазма, сулило вечное его продолжение. Её терпкий пот обволакивал меня и охлаждал мою пылающую кожу, и проникал в поры моего тела, растворяющегося в густой и душной тьме безумной ночи.
Мы сливались друг с другом страстно и самозабвенно, так, словно через мгновения нам предстояла вечная разлука. Крепкими объятиями, жаркими поцелуями и яростными движениями тел мы истово отсрочивали её наступление, надеясь на то, что она, наконец, устанет от томительного ожидания всё отодвигающегося и отодвигающегося конца и поймёт, что кипение наших чувств и желаний бесконечно!
–Сир, извините за беспокойство, прибыл БАРОН! – сначала тихий, а потом громкий и настойчивый стук в дверь вырвал меня из сладких объятий послеобеденной дрёмы.
–Сейчас буду, готовьте лодку, напитки и закуску.
Я тряхнул головой, сбрасывая с себя остатки тревожного наваждения странного сна. На душе было муторно, тягостно и беспокойно. Я попытался понять причины этих ощущений, некоторое время посидел неподвижно, подумал, помаялся в поисках ответа и вдруг всё понял. Женщина, которую я только что любил, обожал и боготворил, была без лица! Так, проплыл какой-то смутно-знакомый образ, заставил заволноваться душу и учащённо забиться сердце, породил внутри беспокойную пустоту и скрылся за обрывом сладостного и незавершённого сновидения. Как часто сладостность бывает незавершённой, ещё чаще незавершённость таит в себе сладостность.
Через полчаса я оказался на берегу. БАРОН был один. Привычные доспехи на нём отсутствовали. Небольшое конное войско, прибывшее с ним, располагалось на пологом холме в пол сотне шагов от зловещего стекловидного пятна, порождённого недавним взрывом. Мой соратник задумчиво разглядывал застывшую мутную массу, которая тяжело и скорбно покоилась под его высокими кожаными сапогами.
–Приветствую Вас, сударь! Давненько не виделись! – я сделал длинный и мощный прыжок с лодки на берег, дабы не замочить ног, подошёл к БАРОНУ и крепко обнял его.
–Здравствуйте, Ваше Величество! Поздравляю с великой победой! – улыбнулся мужчина, слегка задохнувшись от моих искренних дружеских объятий.
–Ну, как вы тут без меня? Слышал, сдали ряд крепостей? Нехорошо, нехорошо, однако!
–Сир, ну какие это крепости? Так, одно название. Не забывайте, что противник превосходил нас в разы. Чудес на свете не бывает. Потери на войне, особенно при неравном раскладе сил, неизбежны. Три главных замка Южных Провинций относительно целы и невредимы, достойно выдержали осаду. Вся территория Южных Провинций с помощью северян очищена от врага, проход через Чёрное Ущелье свободен.
–Ладно, вернёмся к этой теме немного попозже. Сейчас меня интересуют несколько иные вопросы. Прошу к нашему шалашу, так сказать. Небось, проголодались с дороги? – я сделал приглашающий жест рукой в сторону уже накрытого стола.
–Сир, с удовольствием приму ваше приглашение! – улыбнулся БАРОН. – Как поживает ГРАФИНЯ, с ней всё в порядке?
–Она чувствует себя прекрасно, отдыхает на галере. Я не стал её будить. Захотелось, знаете ли, поговорить с вами наедине, по-мужски, откровенно и честно.
–Сир, я весь Ваш, – нахмурился и насторожился мой собеседник.
–Ну и превосходно, прошу к столу. В ногах правды нет, тем более, если у обладателя этих самых ног пусто в желудке.
–Спасибо, Сир. А как там поживает ПОЭТ? – БАРОН внимательно посмотрел на меня.
–Чувствует себя неплохо, – тонко и иронично усмехнулся я. – Недавно, правда, очень сильно перенервничал. А сейчас, как новенький! Стихи стаями спускаются с небес, Летопись успешно пишется, Цитатник пополняется. Все враги разбиты, ну, почти все. Везде покой, тишина и благодать. Птички поют, волны плещутся, небо завораживает необыкновенной синевой. Солнце щедро делится теплом с землёй и морем. Можно сказать, что жизнь на очередном её этапе вполне удалась. Кстати, недавно ко мне пришла одна очень интересная мысль, знаете ли!
–И какова же она, Государь?
–Эх, жалко, что с нами нет ПОЭТА, – поморщился я, неторопливо разливая по рюмкам ром. – Но, ничего. Я думаю, что всё будет вовремя и точно занесено в анналы. Пришли иные времена. Совсем иные…
–О чём это Вы, Сир? – снова насторожился БАРОН.
–Обо всём, и ни о чём, дружище. За Мир во всём Мире!
–За Мир!
Мы выпили, закусили, стали жадно поглощать горячее мясо и картошку.
–Сир, Вы так и не высказали какую-то интересную мысль, – осторожно произнёс БАРОН.
–Вы, однако, молодец. Нить беседы не теряете. Бдительны и собраны, как всегда, – хищно осклабился я.
–Благодарю, Сир, – настороженно улыбнулся мой собеседник.
