–А я, вот, нет! Изготавливают же на Островах различные металлические изделия? Да, изготавливают! – усмехнулся я. – Почему не отлить пушку? Не вижу особой проблемы. Наладить изготовление компонентов для производства пороха также не составляет какого-то особого труда. В принципе, всё довольно просто. Конечно, в таких случаях необходимо какое-то определённое время для массового производства, но этого самого времени было, в общем-то, вполне достаточно.
–Сир, и сколько пушек использовалась в войне с Вами?
–Точно не знаю. Штук пятьдесят или более.
–О, как, ишь ты, ничего себе, однако, ибо…
–Ну, вы даёте, БАРОН! – рассмеялся я. – Вижу, что моя знаменитая фраза и вас не оставила равнодушным!
–Сир, всё гениальное – просто. Всё гениально простое – кратко. Всё гениально краткое – многозначительно и исчерпывающе.
–Ну, вы, однако, завернули, сударь! – захохотал я. – У меня есть одна подруга с соблазнительными коленками и пшеничной чёлкой. Вот эту вашу мысль обязательно доведите до её сведения, когда я вас с нею познакомлю.
– Сир, а ГРАФИНЯ?
–А что ГРАФИНЯ!? – поморщился я. – Есть истины и ценности вечные, есть истины и ценности приходящие и уходящие.
– Понятно, Сир…
– Ничего не понятно, Граф!
– Простите, Государь…
– Бог простит. Нас всех. Может быть…
Краем глаза я увидел, что от Флагманской Галеры отчалила ещё одна большая шлюпка. Я напрягся, приблизил её зрительно как можно ближе к себе, сфокусировался, разглядел на носу ПОЭТА, ШЕВАЛЬЕ и ГРАФИНЮ. Да, встреча предстояла интересная и полная всевозможных неожиданностей.
А где же ПРЕДСЕДАТЕЛЬ и МАРКИЗА? Неужели до сих пор дрыхнут в своих каютах, – удовлетворённые и умиротворённые? Тьма отступила, баланс сил во Вселенной восстановлен, нам пока никто и ничто не угрожает. В принципе, можно расслабиться, вволю выспаться и отдохнуть. А может быть, они уже давно телепортировались на Глорию, сделали соответствующий доклад Совету, разбежались по своим виллам, облегчённо воссоединились с членами семей или возлюбленными, и на время забыли о моём существовании? Да нет, навряд ли. Я теперь для них, как очень большая кость в горле, как самая острая шпилька в заднице, как слон в муравейнике, как мурена или крокодил в пруду, где разводят карпов. Ну что же, будем жрать карасей, пока они свежие!
Я подошёл к водоразделу, дождался, когда лодка уткнётся носом в песок в паре-тройке метрах от меня, быстро вошёл в воду, взял на руки мою лебёдушку ненаглядную, поцеловал её в розовую, нежную и шёлковую щёчку, отнёс к столу, опустил в своё кресло.
–Как ты? Как спалось?
–Дорогой, а почему ты оставил меня одну в отдельной каюте? – надула губки ГРАФИНЯ.
–Если бы мы провели эту ночь вместе, то мне пришлось бы отвечать за последствия такого необдуманного шага, – улыбнулся я. – Ты ещё слишком слаба и нездорова, а страсть моя к тебе не поддаётся доводам разума, не знает узды и не имеет никаких ограничений и предела.
–Ах, ты мой шалун!
–Ах, ты моя цыпочка!
–О, БАРОН! Как я рада вас видеть! – вдруг расцвела ГРАФИНЯ. – Мы по вас очень скучали!
–Взаимно, моя госпожа!
–Приветствую вас, господин Подполковник, – сухо и сдержанно произнёс ПОЭТ.
–Здравствуйте, господин Полковник, – ухмыльнулся БАРОН. – Как там, на небесах?
–Скучаем по вас, недоумеваем, с нетерпением ждём вашего возвращения обратно, готовы выслушать ваши аргументы по поводу сложившейся ситуации. Дезертир, он и в Африке дезертир!
–Вы знаете, мне и здесь очень и очень неплохо. Война окончена, скоро везде воцарятся мир и покой. Зачем мне заоблачные воздушные дали, если твёрдая поверхность ощущается под башмаком, а в душе ощущаю я благодать, спокойствие и лёгкость? – усмехнулся БАРОН.
–Как говорил Цицерон, «живёт свободно только тот, кто находит радость в исполнении своего долга»! – мрачно произнёс ПОЭТ.
–Он же как-то сказал: «Всякому подобает то, что больше ему свойственно»! – ухмыльнулся новоявленный Граф.
–Вы совершаете большую ошибку, БАРОН! «Каждому свойственно заблуждаться, но упорствует в заблуждениях только неразумный»! Не скучаете по Отечеству, чей дым вам должен быть сладок и приятен?
–Планета Земля, отнюдь не моё Отечество! А, вообще, – «где хорошо, там и Отечество»!
–Боже мой, какой цинизм! С каких пор вы стали таким прагматиком!? – возмутился Летописец.
–Так, господа, хватит, замолчите! Вы меня оба достали! – я тряхнул головой и печально улыбнулся. – Сейчас не то время, чтобы позволить себе бесконечное глубокомыслие. Если уж речь зашла о Цицероне, то смею напомнить вам две известные его фразы. «Жизнью управляет не мудрость, а судьба!». И ещё. «Всякому своё». Вот так-то…
–Сир, ещё один грек!? – раздался восхищённый возглас ШЕВАЛЬЕ.
