С любовью входящую и уходящую…
-Великолепно, Сир! А можно я прочту одну танка, на японском? Её автор – великий Фудзивара-но Тосинари.
–Конечно же! Обожаю японскую поэзию! Слушаю вас внимательно! – с огромным воодушевлением откликнулся я.
Если ты не любил,
Разве обретёшь ты в себе
Настоящее сердце?
А ведь только оно способно постичь
Мира печальную красоту!
-Превосходно! Гениально! – восхитился я, а потом опечалился. – Любовь, любовь … Проклятая и ненасытная сука-любовь! Ненавижу её!
–Не горюйте, Сир. Всё образуется. Может быть…
–Ладно, оставим эту тему, – горестно вздохнул я. – Так, всё-таки, как там, в Шотландии? А вообще-то, шотландец ли вы? В вашей речи, Барон, полностью отсутствует шотландский акцент. А кроме этого, я не наблюдаю в вас достаточного и специфического раздолбайства, пофигизма и особого босячества, присущего этому народу, как и нам, русским. Вы, – типичный английский джентльмен, уроженец Лондона, Кентербери или Оксфорда.
–Гениально, Сир! Как Вы проницательны! Я действительно ни разу не видел Шотландии.
–Да, уж, что есть во мне, так это необыкновенная проницательность. Если вы не бывали в Шотландии, не родились в ней, то откуда такая любовь к этой стране? Ничего не пойму!
–Но, Сир, я всё-таки шотландец, хотя и не бывал на своей исторической родине. Увы, но это не важно! Кровь бесстрашных предков из Фойерса кипит во мне!
–Ба, дружище! Да вы настоящий горец!
–Истину глаголете, Сир! – ПОСЛАННИК, покачиваясь, поднялся со стула и выкрикнул в пространство. – Где мой славный меч, да одежда из шкур, да рыжие девы в придачу!? Не слышу звуков волынки и свиста суровых ветров перед кровавой битвой!
Японец около барной стойки встревожено посмотрел на нас. Я сделал успокаивающий жест рукой, обнял своего собутыльника и сказал:
–Дружище, если вы заметили, я предложил вам поместье именно в горах. На юге Первого Острова их достаточно. Будут вам и волынки, и шкуры, и мечи, и славный конь и шикарные грудастые девицы. Возможно, даже поучаствуете в какой-нибудь битве. Вообще-то все войны закончены, но кто знает, кто знает… Представляете такую перспективу!? А сейчас давайте врежем ещё по одной рюмашке и приступим к Присяге!
–Согласен, Сир!
–Да, я забыл спросить. А как там у вас, в Параллельных Мирах? – задал я традиционный вопрос.
–Скучно, Сир, грустно. Всё надоело… Смертельная тоска царит вокруг! Маразм, одним словом!!!
–Боже мой, везде всё одно и то же! Вселенная забита пессимистами до краёв! – возмутился я. – За Роберта нашего, Бёрнса!
–За певца скал, кабаков, эля и истинных чувств! Англичанам – смерть! Свободу и независимость Шотландии!
–Смерть всем поработителям!
–Сир, как я хочу увидеть свою родину, – печально произнёс ПОСЛАННИК и на глазах его навернулись слёзы.
–Не грустите, мой друг, – я разлил по стаканам остатки текилы и задумчиво посмотрел на ополовиненную бутылку виски. – Мы с вами ещё увидим голубое небо над зелёными полями. Мы пройдёмся всесокрушающим ураганом по злачным местам Эдинбурга, Абердина, Гэрлоха и Глазго! Мы половим рыбу в заливе Ферт-оф-Форт, мы попытаемся разглядеть Северный Полюс с острова Анст! Мы перетрахаем всех пастушек на полуострове Кинтайн! Нам ли жить в печали!? Не грустите, мой друг!
–За истинных самураев!
–За последних самураев!
–Бармен, подать сакэ!
–Всё сакэ полуострова Осима! Черпайте вёдрами, катите бочки! – заорал ПОСЛАННИК.
Мы выпили и попытались вернуться к творчеству великого шотландского поэта, но это мероприятие у нас не получилось, так как воздух около барной стойки потёк струями, и на свет Божий явился пришелец, при первом взгляде на которого у меня сразу же возникли очень нехорошие предчувствия.
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Если б в нашем мире
Ничто не менялось вовек!
О, лодчонка на взморье!
Рыбак в ней правит веслом,
Второй – бичевой её тянет.
Пришелец был высок, могуч, хмур и крайне суров. Его глубокие, пронзительные и светлые глаза смотрели на нас тяжело и насмешливо. Длинные седые волосы свободно падали на широкие плечи. Одежда незнакомца состояла из какого-то серого мешковатого балахона, стянутого на талии широким поясом. На нём висело что-то, напоминающее большую кожаную кобуру для пистолета. Мне этот предмет сразу же не понравился, и я насторожился, решил на всякий случай не выпускать его из виду.
ПОСЛАННИК при виде пришельца занервничал, побледнел и даже опять почти протрезвел. Расслабившись и, закинув нога за ногу, я спокойно сидел на стуле и с интересом изучал незнакомца. Бармен куда-то исчез. В заведении было по-прежнему пусто, спокойно, тепло и уютно. За окном царствовал ветер. Он яростно взбаламучивал низкие, мрачные серые тучи, жёстко пронзал плотный, насыщенный влагой, воздух, бился в толстое оконное стекло, тонко завывал в каких-то щелях, до поры до времени скрытых от внешнего мира.
–Присаживайтесь, сударь, милости просим к нашему столу, – я, наконец, решительно прервал затянувшееся молчание. – Как я уже сказал вашему товарищу, в ногах правды нет. Собственно, её нет почти нигде и ни в чём. Увы, увы…
