Наша яхта прекрасно слушалась руля. Маневр был выполнен молниеносно, мы ушли от столкновения с галерой в паре десятков шагов от неё. Я увидел длинный металлический клык, торчащий из её носа, чёрную деревянную статую над ним, борт, усеянный пиратами, бешено работающие вёсла. В нашу сторону весьма запоздало полетели абордажные крючья, но, из-за разделяющего корабли расстояния, цели своей не достигли и с тяжёлой досадой булькнули в воду. Вслед нам раздались дикие проклятии и вопли, полные разочарования, гнева и бессильной ярости.
Мы снова сделали молниеносный манёвр, — поворот вправо, и под упругими парусами, наполненными попутным ветром, лихо понеслись прежним курсом на запад. От галеры мы оторвались легко и играючи. Пока она тяжело и медленно разворачивалась, мы уже успели отойти от неё на значительное расстояние. Яхта двигалась на всех парусах невесомо и стремительно, обтекаемость её корпуса восхищала и завораживала. Ветер усиливался, наша скорость всё возрастала и возрастала!
Потеряли мы всего лишь одного из тех матросов, которые занимались парусами. Бедолага не успел вовремя укрыться от стрел за щитами. Все остальные члены экипажа переждали опасность на нижней палубе. Что же, пока всё шло благополучно. Тьфу, тьфу, тьфу… Вражеский корабль скрылся далеко позади в утренней туманной дымке, наверняка потеряв нас из вида. Небо постепенно стало проясняться, наполняться голубизной, солнце быстро разогревало слегка зябкий осенний воздух.
Настроение у всех было приподнятым. Даже у меня оно значительно улучшилось. Может быть, одной из причин этого явился добрый глоток Звизгуна из фляжки, вовремя поданной мне ГРАФИНЕЙ? Жить сразу стало легче и веселее…
Все собрались на верхней палубе, с аппетитом позавтракали. Мне на некоторое время даже почудилось, что на этой благословенной и тихой земле, вернее, воде, нет никакой войны. Плывём мы на прекрасной яхте под белоснежными парусами, туго наполненными попутным ветром, любуемся ультрамариновым морем и синим небом, не торопясь едим, пьём, наслаждаемся стремительным движением прекрасного судна, рождающим лёгкие радужные брызги, насыщенные солью и йодом, разлетающиеся вверх и вбок, периодически долетающие до нашего стола и дарящие колкую прохладу коже. Красота! Ах, как хорошо!
Но, радость и безмятежность, как и другие прекрасные состояния души, увы, почему-то длятся недолго. Таков один из основополагающих законов бытия. Увы…
— Внимание, — прямо по курсу корабли! — раздался тревожный голос матроса на мачте.
— Всем к оружию! — заорал КОМАНДИР.
— Отставить! Слушать мои команды! Всем к парусам и вёслам! — прогремел КАПИТАН. — К манёвру приготовиться!
— ГРАФИНЯ, — вниз! — приказал я.
— Будь осторожен, — прошептала девушка, легко коснувшись рукой моей щеки.
— КХА, КХА, КХА… ЗВЕРЬ неожиданно на миг обрёл свои очертания, материализовавшись посреди палубы, и снова исчез, пыхнув в разные стороны струйками пара.
Кораблей было три, и все под чёрными флагами. Двигались они навстречу нам по выпуклой дуге, веером. Одна тяжёлая галера находилась в центре, а по бокам, чуть отставая от неё, плыли два судна поменьше и полегче.
— Капитан, что будем делать? — спросил я.
— Сир, не нравится всё это мне. Встретить в открытом море в такой короткий промежуток времени четыре корабля противника!? Невероятно! Что-то не вписывается это в рамки случайности. Как нас смогли найти эти пираты? Океан велик…
— Согласен, полностью с вами согласен. Да, странно… — задумчиво пробормотал я. — Давайте всё-таки думать, что делать дальше!
— У нас только один выход. Необходимо повторить недавний маневр, попытаться обойти противника по фронту сбоку и снова уйти в отрыв на попутном ветре. Пока ещё не поздно. Будет хороший боковой ветер, скорость не потеряем, наоборот, увеличим. По ходу применим вёсла. Противник идёт против ветра, только на вёслах, в быстроте и манёвренности нам уступает. Всё-таки у нас самое скоростное судно на Втором Острове, Сир. Гребцы все, как на подбор! Шкуру свою нам всем надо спасать изо всех сил, мы же не рабы на галерах!
— Командуйте, КАПИТАН! — согласился я и спустился в каюту.
ГРАФИНЯ была бледна, чувствовала себя, видимо, неважно. Она с тревогой посмотрела на меня, прижалась ко мне всем телом, внезапно заплакала.
— Что с нами будет? О, как я люблю и как ненавижу море! Сейчас бы иметь твёрдую опору под ногами, да пару лихих скакунов, да АНТРА, да степь до горизонта! А что можно сделать с тремя военными судами, забитыми под завязку пиратами? Три корабля впереди, один преследует нас сзади. Ты — не морской царь, повелевающий водной пучиной, ЗВЕРЬ — не морской дракон, топящий корабли. Что делать!?
