— Ах, как идут тебе эти слёзки, моё солнышко! Собственно, самой красивой в мире женщине идёт всё! — бодро и весело произнёс я. — Милая моя! Поменьше уныния, побольше оптимизма. Вытри свои прелестные глазки. Рядом с тобой, как ни как, — бессмертный и могучий ИМПЕРАТОР, сверх воин, и не менее бессмертный и могучий ЗВЕРЬ! Ты что, позволила себе сомневаться в нас!? Если понадобится, станем мы повелителями морских просторов и неизведанных пучин, и непобедимыми и ужасными драконами. Нам это сделать, — раз плюнуть!
ГРАФИНЯ улыбнулась, ласково поцеловала меня в щёку. В это время яхта заложила глубокий вираж, дружно и мощно заскрипели уключины вёсел, забурлила вода за бортом.
Я поцеловал девушку в её чудную шейку и быстро поднялся на палубу. Наше судно теперь лихо шло параллельным курсом относительно приближающихся вражеских галер. Они находились от нас на расстоянии всего пятидесяти шагов и после нашего манёвра тоже стали осуществлять поворот, ставить паруса. Но им мешала инерция движения, скорость у яхты была намного больше, мы явно успевали обойти крайнюю галеру и вырваться на стратегический простор. Ещё чуть-чуть! Ну, поднажмите, ребята! В нас беспорядочно пускали стрелы, но они, либо, не долетая, падали в воду, либо, обессилившие и вялые, всё-таки доставали яхту, но не могли уже причинить никому никакого существенного вреда.
С большой галеры в нашу сторону дважды выпустили какие-то огромные зажигательные снаряды, которые в случае попадания смогли бы причинить нам крупные неприятности, а скорее всего даже потопили бы судно. К счастью, один снаряд раздражённо перелетел через наше судно, а второй, не долетев до него, обессилено и разочарованно плюхнулась с негодующим шипением в воду шагах в пяти от нас.
Ближняя к нам и сравнительно лёгкая галера первой из кораблей пиратской флотилии успела сделать поворот, быстро поймала сначала боковой, а потом и попутный ветер, устремилась за нами в погоню. Она была явно тяжелее нас, заметно уступала в скорости, но и гребцов на её борту имелось вдвое, а то и втрое больше. Правда, они до этого долгое время шли на вёслах против ветра, работали на износ, подустали, но, с другой стороны, их, ради такого случая, могли подменить пираты. Хотя, навряд ли. Не те люди… Не тот менталитет. Ах, сколько же их на борту! Орут, размахивают оружием, пускают стрелы, предчувствуют скорую добычу. Идиоты, сволочи! Ненавижу! Ну, ничего, дайте время, и я со всеми вами разберусь самым решительным образом!
Десяток наших бойцов, укрывшись за щитами, довольно эффективно и быстро стреляли в сторону галеры. Не попасть в скопление пиратов было очень трудно. Со стороны их судна периодически слышались крики боли и ярости. Расстояние между нами и галерой противника неуклонно и неумолимо увеличивалось. Давало, всё-таки, о себе знать наше несомненное преимущество в скорости за счёт небольшой массы и прекрасных мореходных качеств яхты.
Нас продолжали беспрерывно и хаотично осыпать стрелами, но они по большей части до яхты не долетали, а те, которым всё же удавалось это сделать, по-прежнему не представляли почти никакой опасности.
— Лучники! Вниз, на вёсла! — приказал я и подошёл к КАПИТАНУ.
Он, слегка пригнувшись за щитами, с довольной физиономией и с торжествующей улыбкой стоял за штурвалом. Четверо крепких матросов, облачённые на всякий случай в лёгкие кольчуги, бесстрашно увёртываясь от вялых стрел, лихо управляли парусами. Молодцы ребята! Будете живы, обязательно награжу! Попозже…
Сколько же, однако, людей мне надо наградить и одарить!? Но не беда! Ради достойных героев Императору ничего не жалко! Отвага и преданность — вот два краеугольных камня, на которых зиждется Империя! Впрочем, кое о чём, а вернее, — о главном, я не упомянул. Ум, рассудительность, мудрость… Вот они, — самые важные и прочные камни!
Тем временем яхта оторвалась от преследователей на довольно значительное расстояние. Ну, ну, ещё несколько усилий и дело в шляпе! Уйдём в отрыв окончательно. Ещё немного, ещё чуть-чуть! Стрелы в нас уже никто не посылал, так как это было абсолютно бесполезным занятием. Я, испытывая лёгкий кураж, быстро спустился на гребную палубу. Мои бойцы-молодцы творили с вёслами чудеса.
Обнажённые, мокрые мощные спины синхронно и размеренно опускались вперёд и поднимались обратно, руки крепко сжимали вёсла, мышцы вздувались и опадали в такт движению, остро и резко пахло потом. КОМАНДИР стоял впереди в носовой части и поддерживал нужный ритм движения:
— Раз — два, раз — два, раз — два!
За одним из вёсел я с удивлением обнаружил ШЕВАЛЬЕ и ПОЭТА. Они гребли вдвоём, вместе, с усилием, видимо, из последних сил, но гребли. Ха, — это вам не поэмы писать, да не мечом махать, да не пьянствовать и дам придворных обольщать и соблазнять! Вот он, момент истины! Ничего, ребята, соратники вы мои верные, потренируетесь немного, разгоните кровушку молодецкую, слегка застоявшуюся!
— Эй, господа! — весело обратился я к ним. — Передохните, потом усильте других гребцов, а пока освободите мне место!
