— У меня была одна знакомая дама. Она как-то высказала очень мудрую и глубокую мысль во время разговора, темой которого являлся алкоголь и его вредное воздействие на человеческий организм. В конце дискуссии по этому поводу она вдруг неожиданно и с надрывом произнесла примерно следующее: «Ты знаешь, ПУТНИК, а может быть алкоголики — это самые счастливые люди на свете!? Ну и что, что живут они мало? Зато находятся под постоянным кайфом, пребывают в состоянии перманентной эйфории, не бродят мучительно по жизни, а парят над нею. И правильно делают! А как живу я? Выпиваю иногда по праздникам и выходным, веселюсь, расслабляюсь, спускаю пар, но этого для меня явно недостаточно. А потом снова погрязаю в беспросветной суете суровых будней: бесконечные заботы, неблагодарные дети, вечный недостаток денег, опостылевшая монотонная работа, идиоты — любовники, дуры — подруги, вечная усталость и скука. И это жизнь?!».
ГРАФИНЯ поражённо молчала и, открыв ротик, задумчиво смотрела на меня. Я небрежно и томно любовался морем.
— Так вот, завершая разговор об алкоголе, хочу сказать следующее. Мой могучий организм нуждается в таком же могучем психологическом стимулировании, в постоянном поддержании необходимого тонуса, а также в своевременном расслаблении! У каждого свой образ жизни, основанный на личном опыте. Каждому — своё! Но… Вернёмся к главной теме. Так что же ты можешь поведать мне по поводу Бога? Веруешь ли ты в него?
— Вот привязался! Да что же это такое!? Ну, ладно. Бог, так Бог… — девушка задумалась, потом раздражённо произнесла. — Конечно же, он есть! А иначе, — как, зачем и почему возник этот мир? Собственно, не люблю слово Бог. Творец, Создатель, Высшая Сила, — это другое дело! А что касается церкви… Глупость всё это! Какая разница, хожу ли я в церковь или не хожу!? Молюсь ли я перед алтарём, или нет!? Разве в этом суть и смысл веры? Это всего лишь её внешние, показные проявления, важные для церкви, священников и их паствы, но не имеющие на самом деле никакого значения и смысла.
— Вот как? — усмехнулся я.
— Да, так! Я, конечно же, верю в Творца, вернее, в Высшую Силу, но она не вовне меня, а внутри, понимаешь? Зачем её искать где-то, когда она всегда в тебе? Зачем мне храмы, все эти лицемеры-священники, сотканные из обычных, свойственных всем нам, человеческих слабостей и пороков? Зачем эти глупые, в общем-то, почти никому не понятные, пропитанные плесенью, церемонии, ритуалы, песнопения, молитвы, вся эта мишура? Ты понимаешь меня?
— Понимаю, понимаю… — пробормотал я. — Знакомые мысли, однако… Я верю в Бога, но мне не нужны посредники между ним и мною. Верно сказано?
— Сказано абсолютно верно, Сир. Добавить мне больше нечего!
— А как ты представляешь себе Бога? Ну, в каком же он обличии, в чём его истинная сущность? Если он в тебе, то значит и во мне и в других людях. Что, он рассыпан в мире по осколкам? А где находится его основная ипостась, так сказать, стержень, или его просто не существует? Должно же быть какое-то единое и основополагающее божественное начало, так сказать, его квинтэссенция!?
— Он везде и нигде, он всё объемлет, и его нельзя познать. Может ли муравей понять и осознать, что такое человек, буйвол, дерево или солнце?
— Милая, кстати, а что из себя представляет Солнце? — оживился я и несколько отошёл от темы. — Ну-ка, просвети меня, невежду. Что же это такое? Очень интересно услышать твою точку зрения. Всё-таки девушка ты довольно образованная, просвещённая и неглупая…
На мой вопрос ответа я не получил, так как нашу беседу прервал крик матроса с мачты:
— Внимание! Прямо впереди по курсу корабль!
— Да что же это такое! Боже, как мне это надоело! Мы что, встретили на своём пути морской караван?! — возмущённо произнёс я.
Я обречённо вздохнул, не торопясь, встал, дожевал капусту, запил её рюмкой Звизгуна, закусил бутербродом с салом, и, обращаясь к сидящему неподалёку и напрягшемуся ПОЭТУ, а значит, через него к вечности, лениво произнёс пару фраз, как будто бросил с щедрого хозяйского стола суке-истории сахарную кость в виде очередного афоризма:
— И вечный бой! Покой нам только снится!
Атакующий нас корабль представлял собою солидную, массивную, тяжёлую, двухпалубную, но, как это не странно звучит, — довольно изящную галеру. Над ней высились две длинные мачты со свёрнутыми парусами. На одной из них, как и положено, развевался чёрный флаг с черепом и костями, и это меня почему-то совершенно не удивило.
