— Картофель в Европу также завезли из Америки в пятнадцатом или шестнадцатом веке. Ну и что? Он здесь повсеместно распространён, мы его с вами неоднократно кушали, вот он на столе перед нами. Странная, однако, мешанина всего на этих удивительных Островах! А главное, я никак не пойму, почему здесь нет христианства!?
— Но как Вы догадались, Сир, что я именно Глорианин, а не Землянин? Не соратник МАГИСТРА, например? Я же мог воспользоваться Квази-Телепортацией.
— Вы по моему приказу находились под постоянным наблюдением Гвардейцев и пары агентов Тайной Службы, — ухмыльнулся я. — Что такое Квази-Телепортация? Ослепительный свет, перепады давления, завихрения, выкрики каких-то команд или паролей. Другое дело — Пси-Телепортация! Так, тихое действо, лёгкое смещение и дрожание воздуха. И всё…
— Понятно, Сир…
— Где Летопись и, главное, Цитатник? Я очень обеспокоен. Не побоюсь это сказать, но Цитатник я ставлю на одну доску с «Лунь юй», то есть с «Беседами и суждениями» Конфуция и с «Дао дэ цзин», то есть с «Книгой о Пути и благой силе» Лао-цзы! Да, да, не морщитесь!
— О, Сир, о Летописи не беспокойтесь! Она в надёжном месте. Собственно, и телепортировался-то я в основном для того, чтобы уберечь её от возможной утраты в ходе предстоящего сражения. Кто знает, как всё сложилось бы. Ну, и, чего здесь скрывать, я очень опасался за свою жизнь. Можно было и не уцелеть в такой ужасной мясорубке. Вон, что осталось от флота. Жить, знаете ли, очень хочется!
— Но вы же Бессмертный, если входите в Совет Тридцати?
— Эх, Сир! Абсолютно бессмертны только Вы со своей РЕЛИКВИЕЙ, — грустно ответил ПОЭТ. — Я бессмертен относительно. В случае чего, конечно, быстро восстановлюсь, но голову мою то же ядро оторвёт в два счёта. Чпок, чмок, и конец! Или какой-нибудь лихой пират чиркнет по ней секирой. Чмяк, и нет Бессмертного. Вот так!
Мы снова задумчиво помолчали.
— Ну что же, я вас понимаю. У самого раньше аналогичные мысли крутились в голове. Давайте выпьем. Кстати, как вас на самом деле зовут?
— Никак, Сир. У нас нет имён в обычном земном понимании. Можете называть меня Третьим Советником, а лучше всего пускай для Вас и для всех других людей я буду по-прежнему ПОЭТОМ. Это имя мне нравится.
— Третий Советник… Почему именно Третий? Мне больше нравится цифра Семь. Мистическая, божественная цифра.
— Да, Сир. Семь дней Творения, семь Ангелов Апокалипсиса, семь Чудес Света и так далее и тому подобное. А почему Вы упомянули эту цифру?
— Да, так…
— Сир, насчёт указанной Вами цифры…
— Что!?
— Ваше Величество, есть у нас Седьмой Советник, — грустно произнёс ПОЭТ. — Ах, какая женщина!
— Мне б, такую! — рассмеялся я.
— Да…
— Ибо…
Мы выпили, закусили, помолчали. Багровый диск солнца почти полностью утонул в море, прямо на наших глазах исчез и оставшийся его раскалённый кончик, мир стал тёмно-серым и неуютным. Повеял прохладный ветерок.
— Прочитайте мне что-нибудь. То, что вам лично нравится, — неожиданно для себя попросил я ПОЭТА.
— Извольте, Сир.
— Браво, великолепно! Мне очень понравилось! Гениально! — воскликнул я, вскочил и нервно заходил по песку. — Как хорошо!
ПОЭТ тоже вскочил.
— Это Вы, написали, Сир! Посвящение ИСЭ…
— Что!? Вот как!? — я удивился и задумался. — ИСЭ, ИСЭ…
— А где сейчас находится ГРАФИНЯ, что с нею, Сир?
— На Флагмане. Пребывает в коме…
— Понятно. Плохо. Сочувствую, Государь…
— Может быть, её следует телепортировать на Глорию? Ах, да… Портал открывается только для одного человека, который сам его и создаёт силой мысли. На то он и Пси-Портал, — задумчиво произнёс я, а потом встрепенулся. — Позвольте, позвольте! Но вы же каким-то образом телепортировали меня на Третий Остров во время взрыва галеры совершенно независимо от моей воли!?
— Вы, Сир, — это Вы, а ГРАФИНЯ — это Графиня…
— И в чём же отличие?
— Вы — НЕКТО и ИЗБРАННЫЙ!
— Как, однако, вы мне всё ясно и чётко объяснили, — нахмурился я. — В данной ситуации меня утешает только одно. ГРАФИНЯ является Островитянкой, а не инопланетянкой. Я делаю правильный вывод?
— Да, Сир. Она Островитянка.
— Слава Богу!
— Сир, а Квази-Портал!?
— Что Квази-Портал?
