O(r/d)dinary полностью

Ликс непроизвольно улыбнулась, сняла "объявление" со стены, аккуратно сложила и отправила в широкий карман куртки. Теперь листок-новообразование как будто грел сквозь ткань.

– Давай, Снежок, нам нужно больше объявлений! – Джерри с энтузиазмом опускает на кухонный стол пачку бумаги.

Ян, как раз дописывающий размашистую надпись на очередном листе, стискивает зубы – не любил он это прозвище – и поднимает на Джерри глаза.

– Зачем вообще это всe, ты мне объясни?

– Сегодня побудь печатной машинкой, ибо Бин здесь, а без нее самой в ее гнездо не попасть, – Часовая, казалось, совсем не боялась вспышек его гнева. Они только добавляли веселья в ее стучащие в голове механизмы. – Да и ты мне должен, так что отрабатывай.

– С чего бы я тебе должен?

– Ты слишком редко заявляешься в Клуб, а я скучаю, между прочим.

– Зачем тебе я? У тебя есть Алекс, – надпись наконец была доделана, но принесённая пачка бумаги осталась проигнорированной. Всё внимание забрало на себя сверкающее красное яблоко, которым Ян уже хрустел через пару секунд.

Джерри покачала головой на чужие слова.

– Том – это другое, – тянет она и наигранно закатывает глаза, отворачиваясь на пятках к Бин. – Ну как там?

– Стекло только заменить и порядок, – Картер отряхивает руки от пыли. – Но лучше больше его не ронять. Второй весёлой истории этот старик не выдержит.

– Понятно, у него нет чувства юмора, – Джерри присаживается на стол. – Шкафы этого поколения какие-то больно ранимые. Один раз уронишь и всe.

– А надо было, чтобы он тебя придавил, как библиотечный? – Ян шутливо приподнимает бровь. Всё же, по-настоящему злиться на Джерри он не умел, какие бы шалости на его счёт она не задумывала.

Фэй поморщилась, кажется, вспоминая старые ощущения. Тот шкаф был не только ранимым, но и роняющим. Тем, кто может постоять за тебя и отбиваться не самыми лёгкими в своей коллекции книгами.

– Ладно, пусть будет без чувства юмора. Он же шкаф, – заключает Часовая и вытягивает телефон из заднего кармана.

В воздухе повисает тишина, которую вскоре прерывает короткий стук в дверь, заставивший всех синхронно повернуться.

Ребята настороженно переглянулись. В самом деле, кто в Клубе будет стучать? Обычно в дверь просто влетают, чуть ли не снося нечастную с петель.

Ян прикладывает палец к губам, мол, "тише", и крадётся к двери, которую резко распахивает и глаза в глаза встречается с самолично нарисованным попкорном.

– Вот придурошные, вы что, серьёзно развесили? – Ален правда всё это время думал, что Джерри решила его как всегда помучить. Но вот он, рисунок, висит на стене и жалобно глядит на своего "родителя".

У двери стояла коробка.

– Придурошные или нет, зато попкорн вернулся! – Часовая уже успела вытащить заветную пачку и ртом поймать подброшенную воздушную кукурузу.

– Другой вопрос, кто это сделал? – Бин опустилась, подняла что-то с пола и поднесла к свету.

Ян скосил на это "что-то" глаза и увидел маленький лист для заметок. А на нём до нелепости неумелый рисунок попкорна, выведенный чёрной ручкой. Пусть он и не был так хорош, как скетч от Яна, но этот, по крайней мере, улыбался. Сбоку виднелась надпись "Вернулся домой", обведенная в квадратик.

Бин протянула рисунок Яну.

Ян с недоумением его принял. Брови нахмурились. Но, по неизвестной причине, в самых краешках губ притаился намёк на улыбку.

Кое-кого ждет интересный разговор.

Ликс подошла к знакомым – и злосчастным – дверцам и нажала кнопку вызова, попутно достав сложенный рисунок. Улыбка сама по себе появилась на губах.

Раз здесь есть человек, рисующий такие забавные вещи, то место, в котором она застряла, может быть не такое уж и плохое.

Двери открылись. Эванс нажала кнопку первого этажа и только тогда огляделась. Лифт освещался ярким дневным светом, а за стеклом, из которого состояла его задняя стенка, разворачивался вид на светящийся разноцветными огнями ночной город.

Но… Разве сейчас не день?

И если этот факт ещё не вызвал у Ликс настоящую панику, то ее ожидал ещё один сюрприз. Скрипя всеми деталями и шатаясь, лифт поехал не вниз, а вверх.

Неожиданно щеки коснулось чьё-то обжигающее дыхание. И, кажется, Ликс различила едва уловимый запах яблок.

– Ты так сильно хочешь стать странной? – прошептал ей на ухо голос, в миг собравший все внутренности в кучу.

В нём не было угрожающих ноток, однако ощущение опасности заполнило всё доступное пространство. Стало так страшно, что онемели пальцы на руках. Было боязно не только что-то сказать, но и вдохнуть слишком громко.

Но вопрос был задан, и ответа явно ждали.

– Нет.

Ликс вложила в своё "Нет" столько силы духа, сколько собралось за все годы ее жизни. И понадеялась после этого просто остаться в живых.

– Тогда что ты здесь делаешь? – смешок. – Захотелось острых впечатлений?