Бой лётчика Горовца был уникальным, неповторимым. Много подвигов совершили советские лётчики в небе. Сбивали в одном полёте по три, по четыре, по пять и даже по шесть фашистов. Но чтобы девять! Нет. Такого не было. Ни до Горовца. Ни после. Ни у нас. Ни в одной из других воюющих армий. Лейтенант Горовец стал Героем Советского Союза.
Не вернулся из полёта лейтенант Александр Константинович Горовец. Уже на обратном пути к аэродрому набросились на героя четыре фашистских истребителя.
Погиб лейтенант Горовец.
А подвиг живёт. И рассказы о нём ходят как быль, как сказка.
Многие советские лётчики отличились в боях под Курском.
Весной 1942 года в тяжёлых схватках на Северо-Западном фронте в воздушном бою один из советских лётчиков был тяжело ранен, а его самолёт подбит.
Лётчик опустился на территорию, занятую врагом. Он оказался один в лесной глуши. Лётчик стал лицом к востоку и начал пробираться к своим. Он шёл сквозь снежные сугробы, один, без людей, без еды.
Солнце садилось и всходило.
А он шёл и шёл.
Болели раны. Но он превозмогал боль.
Он шёл и шёл.
Когда силы его покидали, он продолжал ползти.
Метр за метром. Сантиметр за сантиметром.
Он не сдавался.
Солнце всходило и садилось.
А он шёл и шёл.
Он совершил подвиг и дошёл до своих.
На восемнадцатые сутки, измождённого и обмороженного, его подобрали партизаны.
На самолёте он был доставлен в госпиталь. И тут самое страшное – неумолимый приговор врачей: необходима операция. Лётчик обморожен.
Лётчик лишился ног.
Но лётчик хотел летать. Хотел продолжать бить ненавистного врага.
И вот он совершает второй свой подвиг. Лётчику сделали протезы. Он начал тренироваться ходить с костылями, а затем… без костылей.
Теперь он упросил врачей разрешить сесть ему в самолёт. Он был настойчив, и врачи уступили. Лётчик снова на лётном поле. Вот он в кабине. Он снова в воздухе.
И опять тренировки, тренировки, бесчисленные тренировки.
Его проверили самые придирчивые экзаменаторы и разрешили летать.
– Только в тылу, – сказали лётчику.
Лётчик упросил отправить его на фронт.
Лётчик упросил доверить ему истребитель.
Он прибыл под Курск незадолго до начала Курской битвы.
По первой же тревоге он поднялся в воздух. Тут под Курском он совершил свой третий подвиг. В первых же боях он сбил три вражеских самолёта.
Этот лётчик известен всей стране. Имя его – Алексей Петрович Маресьев. Он Герой Советского Союза. О нём написана прекрасная книга. Автор её – писатель Борис Полевой. «Повесть о настоящем человеке» – называется эта книга.
Дальнобойная фашистская артиллерия стреляла по Севастополю. Один из снарядов пронёсся над Стрелецкой бухтой, упал и разорвался на палубе сторожевого катера. Осколок снаряда пробил бензиновый бак. Вспыхнул пожар на катере.
Не один этот катер стоял в это время в Стрелецкой бухте. Рядом – другие военные корабли.
Страшен, конечно, пожар на катере. Но ещё страшнее было другое. На сторожевом катере находились глубинные бомбы. Взорвутся бомбы. Разнесут не только сам катер, но и стоящие рядом военные корабли и военные объекты на берегу.
Первым пожар на катере заметил старший матрос комсомолец Иван Голубец.
«Немедленно сбросить в море бомбы, сбросить глубинные бомбы», – заработала тревожная мысль у матроса.
Сбросить бомбы – это значит нажать на рычаги, и сбрасыватели сами, быстро и без твоих усилий освободят катер от опасного груза.
Сбросить бомбы – дело одной минуты.
Бросился Голубец на катер. Пробился сквозь огонь. Подбежал к рычагам сбрасывателей. Ухватился. Нажал. Вот сейчас рухнут бомбы.
Не сдвинулись бомбы. Лежат на месте.
Ещё сильнее потянул за рычаги Голубец. Напрягся в три человеческих силы.
Бомбы лежат на месте.
Ясно теперь Голубцу: повреждены от взрыва на катере бомбосбрасыватели.
Сильнее, сильнее пожар на катере.
– Беги, беги, – что-то шепнуло матросу.
– Останься, – что-то затем сказало.
Остался Иван Голубец на палубе. Подбежал он к одной из глубинных бомб. Схватил, поднатужился. Дотащил до борта. Рухнула бомба в воду.
Бросился к новой бомбе. Вот и эта летит за борт.
Бомбы на катере разных размеров. Выбирает Голубец те из них, которые больше других, крупнее других, опаснее.
К третьей бомбе спешит матрос, к пятой, седьмой, десятой.
Всё ближе, всё ближе к матросу пламя. Накалился, как печка, как домна, катер.
– Быстрее, быстрее, – торопит себя Голубец.
Вот последние бомбы лежат на катере. Минута, вторая – и эти уйдут за борт.
Схватился Иван Голубец за новую бомбу. Поднял, и в это время грянул на катере взрыв. Эхом, как плачем, ответила бухта.
Погиб комсомолец Иван Голубец.
Погиб, однако успел сбросить в море самые крупные, самые опасные бомбы, уберёг от взрыва соседние корабли и военные объекты на берегу.
В Севастополе, там, у моря, в Стрелецкой бухте, нынче – памятник Голубцу.
Не взяли враги в декабре Севастополь. Провалился и этот штурм. Продолжает сражаться город.
Фашистское орудие било по нашим. Пятеро фашистов здесь при орудии: один заряжает, второй стреляет, двое подносят снаряды, пятый – сам командир орудия.
Стреляет пушка.
– Огонь!
– Огонь!
Снова крикнул фашист:
