ДИНЗЕ: Есть действия, из которых следователь усматривает умысел. А есть человек или группа лиц, которым принадлежит определенный умысел. И опять же от этого слова, теперь уже я его употреблю, контекста, можно определить умысел. Но в то же самое время человек может говорить о каком-то умысле, но он не будет прямой, а будет художественный, если можно так сказать.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Очень будем признательны, если мы кого-то установим, да. Будем писать постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Действия не с прямым, а с косвенным умыслом.
ДИНЗЕ: Можно прекратить.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Можно. Можно в суд направить. Можно в суде прекратить.
ДИНЗЕ: Можно прекратить за отсутствием состава.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Да, как пойдет.
И вы как человек, знающий судебную практику, знаете, что если нас поддержали в каких-то ходатайствах ограничивающих конституционные права граждан, то, значит, с нами согласились.
ДИНЗЕ: Фактически да. «Засилили», я такое слово бы употребил. Не то что согласились, а засилили.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Засилили да. Вы с этим согласны как юрист?
ДИНЗЕ: Как юрист, да. Засиливают определенные решения, своими действиями.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: И уже как в практике, я не знаю, как в практике Санкт-Петербурга, я приехал из другого региона, я понимаю, что никто против уже не попрет. Это исключение. Петр Андреевич вот сейчас это все слушает и потом все это расскажет журналистам. Не надо это все рассказывать, мы тут в своем котле варимся. Поэтому надо из этой ситуации выходить так, чтобы победителями были все стороны. Это мое такое внутреннее убеждение.
ДИНЗЕ: Я-то согласен. А вот как Петр ко всему этому отнесется, я не знаю.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Петр Андреевич может в этой ситуации вообще победить! Если пораскинуть мозгами.
ПАВЛЕНСКИЙ: Нам нужно рассматривай, плоскость искусства. Потому что есть история искусства, это важно.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Если мы это будем рассматривать как плоскость искусства и кто-нибудь, не дай бог, посоветует мне, походатайствует назначить искусствоведческую экспертизу… Я боюсь, как бы там дело до 282-й статьи нс дошло. Не дай бог. Потому что я уже слышал это от некоторых сотрудников.
ПАВЛЕНСКИЙ: Я вижу ситуацию, как я могу, видя ситуацию и понимая ее как объемную ситуацию. Ее нельзя просто вывести в плоскость.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Это я понял. А че, Александрова в дурке лежала?
ПАВЛЕНСКИЙ: Не знаю, первый раз об этом слышу.
ДИНЗЕ: Слушайте, а вот все остальные задержанные, вы как видите, поджог — это законченный состав вандализма, правильно я понимаю, в данном контексте?
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Да.
ДИНЗЕ: То есть кто-то там бегал с барабаном, с палками…
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Вообще никаких претензий нет.
Вот кто зажег спичку, поднес, вот те будут нести ответственность.
Кто стучал, бегал с флагом, пускай.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Петр Андреевич!
ПАВЛЕНСКИЙ: Я хотел узнать про ходатайство, постановление. Что вы думаете?
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Да, Петр Андреевич… А вы что думаете?
ПАВЛЕНСКИЙ: Я поразмыслил, и вообще я заинтересован в установлении истинности события. Потому что мы говорили о Малевиче в прошлый раз. Так вот он говорил: «В искусстве важна истина, но не искренность».
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Петр Андреевич, дорогой, мне с вами очень приятно разговаривать, я вам честно говорю. Но мы сегодня надолго или нет?
ПАВЛЕНСКИЙ: Я хочу, чтобы мы нашли какие-то точки, чтобы я понял, как мыслит и та, и другая сторона, потому что уместить что-то из символического поля в уголовно-процессуальный кодекс, это такая задача сложная.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Как вы сказали? Я ни хрена не понял. Ровно так же, когда и изучал ваше ходатайство заявленное.
ПАВЛЕНСКИЙ: Я его долго писал.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Давайте только по-русски. По-русски. Есть поле символическое. Символы, знаки. Искусство работает как раз в символическом поле, означающее и означаемое. И акт искусства он происходит в символическом поле в большей части. И в определенной части, конечно, в реальности.
И собственно ходатайство и было направлен но на то, что если мы заинтересованы в установлении истинности события, а как говорил Малевич, истина важна, но не искренность. И для нас истина должна быть прежде в искренности. То есть мы должны начать смотреть на акцию, на акт искусства с разных сторон, тогда мы придем к какой-то истине.
К тому, чем это было, актом осквернении и уничижения общественной нравственности или это было действие направленное, наоборот, на укрепление общественных отношений? Это действие было направлено в интересах общества и обществ или против?
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Теперь попрошу вашего защитника сказать мне, что хочет Петр Андреевич объяснить своими словами в юридической терминологии, чтоб я понял.
