Вопрос:
Ответ: Одно с другим не связано. Один человек может иметь знания и ничего не воспринять. Если же он воспринимает, то его знание и способности помогают Силе проработать детали.
Ваша идея состоит в том, что либо я должен вдохновлять его конкретно во всех деталях, просто превратив его в автомат, либо, если я этого не сделаю, то я ничего не могу для него сделать? Что за глупое, механистическое понимание вещей?
Вопрос:
Ответ: Я это делаю, если речь идет о ваших английских стихах, потому что я специалист по английской поэзии. С бенгальскими стихами я этого не делаю. Я только выбираю из тех вариантов, какие вы предлагаете сами. Заметьте, что с Х. я теперь насколько возможно избегаю вносить поправки – чтобы побудить вдохновение к самостоятельной работе. Иногда я вижу, что он должен бы написать, но не подсказываю, оставляя ему самостоятельно найти слова – и взять или не взять их – в моем молчании.
Стихи Х. лишь проба – хорошая для его возраста, – так что я стараюсь его подбодрить, когда говорю, что проба эта очень хорошая. Стихи на английском я у него правлю, поскольку талант у него есть, но владение языком пока что, разумеется, несовершенно. Остальные трое прекрасно владеют языком, а Y. – поэт очень высокого ряда. Я высказываю им свое мнение в общих чертах, только когда им нужно. Я никогда им ничего не предлагаю. Я высказываю свое мнение либо вношу правку или предложения только к стихам на английском.
Не знаю, могу ли я предложить подробный критический разбор для стихов на бенгальском, поскольку здесь мне больше приходится полагаться на свои ощущения, чем на серьезные знания языка или законов стихосложения.
Не хочу ничего говорить [о книге Х.], потому что, когда не могу сказать ничего хорошего молодому начинающему писателю, то предпочитаю хранить молчание… Каждый писатель должен иметь возможность развиваться по-своему.
Что касается Х., то, если хотите, можете переслать ему ту часть моих замечаний, где я говорю комплименты, только, возможно, с намеком на то, что я считаю его стихи довольно неровными, так чтобы не был сплошной сахар. Но высказывания, касающиеся альбомной поэзии и беспорядочной техники, слишком резки и предназначались для личного употребления – чтобы это передать объекту критики; мне следовало бы выразить ту же самую точку зрения в менее драматических выражениях. Как я уже однажды писал, я не хочу говорить ничего плохого или расхолаживающего тем авторам, кому я не могу помочь стать лучше. В «Арье» многие индийские поэты присылали мне на рецензию свои стихи, но я всегда воздерживался от высказывания своего мнения, иначе пришлось бы их судить со всей строгостью. Я тогда написал только об Y., потому что вот тут я мог серьезно и, думаю, справедливо выразить ему свои безоговорочные похвалы.
Кажется, вы требуете от моих наскоро написанных замечаний о присланных мне стихах очень строгой и академичной точности. У меня нет незыблемых эстетических норм или раз установленных критериев качества – более того, я считаю их невозможными в применении к такой тонкой и неуловимой материи, как стихи. Жесткие мерки или критерии хороши только в приложении к физическому. Отношение к поэзии есть вопрос ощущений, интуитивного восприятия и определенного эстетического чувства, а не умственных построений.