О себе полностью

Ответ: Не хуже и не лучше. Разве для меня плохое мнение Казенса о «Риши» что-нибудь значит? Мне известны слабые стороны своих стихов, а также достоинства. А также известны и достоинства Казенса-критика и его слабые стороны. Если бы Мильтон писал во времена Казенса и не было бы его веками устоявшегося авторитета, то Казенс и о «Потерянном рае», а тем более о «Возвращенном рае», сказал бы: «Это не поэзия, а теология». Заметьте, я не имею в виду, будто «Риши» в какой-то степени стоят рядом с «Потерянным раем», однако и мой стих – это и поэзия, и духовная философия.

Нельзя доходить до крайностей и чрезмерных обобщений в истолковании того, что я пишу, иначе можно неверно понять истинный смысл моих слов. Я сказал, что нет оснований утверждать, что поэзия духовного характера (не Верлена или Суинберна или Бодлера) не могла бы вести к реализации. Это ни в коей мере не означает, что поэзия – это основное средство реализации Божественного. Я не сказал, что она приведет к Божественному или что кто-то уже достиг Божественного через поэзию, а также, что поэзия сама по себе способна привести нас прямиком к спасению. Разумеется, если трактовать мои слова в таком преувеличенном смысле, они потеряют всякий смысл.

Мое рассуждение совершенно ясно и не противоречит разуму или здравому смыслу. Слово обладает силой – даже самое обыкновенное написанное слово обладает силой. Если слово наделено вдохновением, в нем больше силы. Какова эта сила или для чего она, зависит от природы вдохновения, от содержания и от области ее приложения. Если это само Слово – как в священных Писаниях, Ведах, Упанишадах, Гите, то оно наряду с прочим обладает силой, пробуждающей духовные и возвышенные движения, даже определенного вида реализацию. В таком виде мое высказывание не противоречит духовному опыту.

Ведические поэты относились к своим стихам как к мантрам, их стихи были инструментом их личной реализации и могли становиться инструментом личной реализации и для других. Естественно, это могли быть главным образом озарения, а не устойчивая и непрерывная реализация, какая является целью йоги – тем не менее, это могли быть ступеньки или, по крайней мере, маяки на пути. У меня в начале пути было много озарений, и даже, когда я медитировал на стихах из Упанишад или Гиты, я получал начальные реализации. Всё, что несет в себе Слово и его Свет, будь это сказано или написано, способно зажечь внутри этот огонь, раскрыть небеса, открыть настоящее видение того, что скрыто в форме Слова. Вы сами знаете, что некоторые ваши стихи глубоко трогали людей, у кого есть склонность к духовному. Многие увидели путь к реализации, читая «Арью», где нет стихов и нет силы духовной поэзии, но это тем более показывает, что слово не бессильно даже для творений духа. Во все времена люди, вставшие на путь духовных поисков, выражали свои устремления или свой опыт либо в стихах, либо возвышенным языком, и это помогало и им, и другим. Потому нет ничего абсурдного в том, что я признаю ценность такой поэзии для духа и для души и ее влияние на развитие психического существа и духа.