О себе полностью

Тем не менее, могу сказать, что не отношусь к бизнесу как к некоему злу или пороку, как было с древних времен принято в индийской духовной традиции. В противном случае я не мог бы получать деньги от Х. или от тех из наших последователей в Бомбее, кто ведет торговлю с Восточной Африкой; мы не могли бы поощрять их занятия и должны были бы сказать, чтобы они всё бросили и целиком бы сосредоточились на духовных практиках. Как бы с нашей точки зрения в Х. могли бы сочетаться его поиски духовного света и его фабрика? Наверное, я должен был бы сказать ему оставить фабрику, послать ее ко всем чертям и уходить в какой-нибудь ашрам, чтобы заниматься исключительно медитацией? Даже я, если бы у меня было призвание заниматься бизнесом, а не политикой, то занялся бы им без всяких моральных или духовных проблем. Всё зависит от того духа, в котором делается дело, от тех принципов, на которых оно строится, и от пользы, которую оно приносит. Я занимался политикой (причем состоял в самом непримиримом крыле революционного движения), гхорамой кармой (ghoram karma), я одобрял войну и тех, кто ушел туда добровольно, хотя политика не самое чистое дело, да и войну тоже трудно назвать делом духовным. Однако и Кришна призвал Арджуну[97] не уклоняться от жестокой битвы и своим примером воодушевлял людей на все мирские дела, сарвакармани (sarvakarmai). Допускаете ли вы, что Кришна был лишен духовности или что его совет Арджуне строился на ложных или ошибочных принципах? Кришна идет даже дальше, заявляя, что если исполнять свое дело надлежащим образом и в надлежащем духе в соответствии со своей природой, характером и талантами, а также в согласии со своей и его Дхармой, то можно приблизиться к Божественному. Он обосновывает равноценность Дхармы вайшьев, браминов и кшатриев. С его точки зрения, человек вполне может заниматься бизнесом, делать деньги и получать прибыль и в то же время быть духовным человеком, практиковать йогу, иметь внутреннюю жизнь. Гита настойчиво повторяет, что деятельность есть средство духовного спасения, и ставит Йогу Труда наравне с Йогой Бхакти или Йогой Знания. Однако Кришна преподносит единый для всех деяний закон, предписывающий совершать их без желания получить плоды или награду, без привязанности к результатам своего труда, без какой бы то ни было эгоистической заинтересованности или мотивации, выполняя работу как приношение или как жертву Божественному. Таково отношение к подобным вещам всей индийской традиции: можно делать любое дело, если оно делается в соответствии с Дхармой и, если оно сделано правильно, то не препятствует ни приближению к Божественному, ни духовному знанию, ни духовной жизни.

Разумеется, здесь есть еще и идея аскетизма, которая многим нужна и которая занимает свое место в духовном ряду. Я так же могу сказать, что человек не может обрести духовное совершенство, если он не способен вести жизнь такую же простую, как жизнь отшельника. Вполне очевидно, что у него в природе не должно быть жажды богатства и страсти к деньгам, так же как и жадности к еде или всё равно к чему – его сознание должно быть свободным от подобных зависимостей. Но я не считаю аскетический путь обязательным для духовного совершенства или ему идентичным. Есть также путь духовного самоконтроля и путь духовного самоподчинения Божественному, путь отказа от эго и от желаний даже в процессе действия, в процессе любой работы или той работы, какой требует от нас Божественное. Если бы это было не так, Индия не знала бы таких людей, достигших духовных вершин, как Джанака или Видура[98] , не было бы даже Кришны, вернее он не стал бы владыкой Бриндавана, Матхуры и Дварки, принцем и воином, колесничим в битве при Курукшетре[99] , а был бы только еще одним великим аскетом. Индийские священные книги, а также индийская традиция, «Махабхарата» и другие писания, оставляют место как для духовного пути отшельничества, так и для духовного пути деяний в мирской жизни. Неправильно утверждать, что индийская традиция признает только первый путь, а второй, с принятием жизни и всех видов деятельности, сарвакармани, как не-индийский, европейский или западный, и недуховный.

Концентрация и медитация это не одно и то же. Можно сосредоточиться во время работы или в бхакти так же, как и во время медитации… Если бы девять десятых своего времени я посвятил бы концентрации и совсем нисколько работе, результат был бы в равной степени неудовлетворительным. Я концентрируюсь на чем-то ради конкретной задачи – отнюдь не ради медитации, оторванной от жизни. Когда я концентрируюсь, я работаю над другими людьми, над нашим миром, над игрой сил. Я имею в виду, что для моей цели недостаточно проводить всё время за чтением и написанием писем. Я не прошу вас стать медитирующим саньясином.