О себе полностью

Ну что вы там притихли?.. Я не хотела на вас кричать!.. Я могу вам все объяснить, перед тем как уйду… в эту… ну, в эту…

Голос (насмешливо). Ну, в какую?

Она (беспомощно). Ну?..

Голос (великодушно). В двадцать первую!

Она . Вот именно – в двадцать первую комнату! Мои дети уехали отдыхать на юг. Они пятый год без отпуска. И я сама настояла! Они отбыли всего на неделю! А так как директор этого дома – наш знакомый, я решила обождать детей здесь. Вот и все! Всего неделю!

Голос . А почему бы тебе, старуха, не обождать их всего неделю в вашей уютной квартирке?

Она (неловко). Я забываю выключать электрическую плиту на кухне… Все помню, но эта ужасная плита… Что делать – я всегда забывала то, что меня не очень интересует. Ха-ха-ха… И еще… Я постоянно падаю на улицах.

Голос . Здорово! Надеюсь, в лужи падаешь?

Она . Ни за что! Я плюхаюсь только насушу… Вдруг головка томно кружится – и… Я так часто падаю, что называю себя «падшая женщина». Ха-ха-ха… Ну не могут же они отдыхать и все время беспокоиться? Ну, ладно… Я устала… Я пошла?

Голос . Ни за что, старуха! ( Торжественно .) Сейчас я сообщу тебе мистическое!.. Но сначала… Мы должны узнать друг о друге поподробнее… Кстати, у нас с тобой много общего. Я тоже часто плюхаюсь на улицах… когда мне морду бьют! Хо-хо-хо! Как раз на днях отлупили!

Она . Какие ужасы вы рассказываете, Федя!

Голос . Нормалек! Потому я – тут! Я всегда, как изобьют меня до полусмерти, сюда ползу! Как в берлоге – отлеживаюсь! Да, кстати: ты здесь всего на неделю? Отдай мне свою дополнительную подушку… А то есть закон Архимеда: чем больше избита морда, тем выше она лежать должна! Хо-хо-хо!

Она . Ха-ха-ха! Я принесу вам мою вторую подушку, драчун! И это в нашем-то возрасте – драться! Ах, как мне это в вас нравится! Я считаю: главное нам – не сдаваться! Любой ценой!

Голос . Никогда!

Она . Ни за что!

Голос . Мне приходится драться все время… Я – гений, мне за картины тыщи платят! И вот они – чтобы бороться с культом моей личности – и бьют меня.

Она . Кто – «они»?

Голос . Реалисты!.. Нет, реалисты били раньше, когда я был абстракционистом. А теперь я стал реалистом – и теперь меня бьют… Кто?

Она . Абстракционисты? Ха-ха!

Голос . Хо-хо-хо! В этот раз дело было, точнее, било так. Иду я мимо «Гастронома»… А оттуда – шасть реалисты… то есть, пардон, абстракционисты… Ау меня как раз в кармане – тыща сотнями, я ее за портрет отхватил… Спрашивают: «Есть деньги?» Я: «Нету». Они идут рядом. Я понимаю: сейчас обыщут – найдут деньги, изобьют… И вот, пока мы шли, я так незаметно, незаметно все деньги по сотне и выбросил. Хо-хо-хо! Повезло! И вот тогда-то я им глаза открыл на их живопись! Тут взяли они меня за грудки…

Она . Нет, определенно мне все это очень нравится! Но ведь они вас когда-нибудь убьют!

Голос . Ну что ты, старуха! Если бы хотели – давно убили. А они только бьют, чтобы я падалью себя чувствовал, чтобы падучая моя повторялась… Помнишь, как Федя описал: «Падучая приходит мгновенно. В это время вдруг искажается лицо, особенно взгляд. Конвульсии и судороги овладевают всем телом, всеми чертами… Страшный, невообразимый, ни на что не похожий вопль вырывается из груди – и в этом вопле исчезает все человеческое…»

Она . Как? Вы опять… наизусть?

Голос (не отвечая). Но сейчас… Сейчас ее быть не может – потому что у меня к тебе мистическое дело… Все душевные силы мои устремлены на это дело. Итак, старуха, смогла бы ты сыграть?

Она . То есть как? Что… сыграть?

Голос (торжественно). Смогла бы ты сыграть роль?

Она . Ха-ха-ха… Ну что вы, я давно ушла со сцены… С ролями покончено, друг мой.

Голос . Соврала! Как можно покончить с тем, для чего родился? Разве я могу перестать рисовать?.. Я как увижу красивое – непременно нарисую, чтобы восторг свой небу явить. А некрасивое – ни за что! Я – Федя, певец красоты… Вот санитарка меня просит: «Нарисуй!» – «Не могу, – отвечаю, – я красавиц только рисую, а ты молодая, сисястая, но не красавица». А вот ты, старуха, – красавица!

Она . Это вы из-под дивана рассмотрели?

Голос . Да-да, по ногам! Я все по ногам определяю: и характер, и лицо… и даже прическу…

Она . Вы просто палеонтолог какой-то!

Голос . Среди людей красивые – редки. Вот среди животных – навалом красавцев! На днях я рисовал пуделя: нос бликует, язык алеет, шерсть – антрацит! И весь он – просто сложный красавец! Только чтобы рисовать, мне изучить надо. Я тебя за месяц изучу!

Она . А, у вас тоже плохо с памятью… Я говорила: я здесь всего на неделю!

Голос . И через месяца полтора – твой портрет готов…

Она . Да что ж вы – оглохли? Я через неделю – тю-тю!

Голос . Странно, я всегда чувствую, что будет. Я гений, старуха! Ничего, что я зову тебя старухой?

Она . Мне необходимо как можно чаще это слышать… А то я опасно забываю свой возраст. «Старайся рано постареть, если хочешь долго прожить». Я очень хочу! В молодости я часто не хотела жить! Как я была безнадежно стара в девятнадцать лет! Всю жизнь я куда-то спешила, спешила! Я не представляла свою комнату без раскрытого чемодана. И вот чемодан закрыт, жизнь прошла, а у меня ощущение радостного покоя… Жажда жить, будто я только-только начинаю! Очень много надо прожить, чтобы стать молодой… Ха-ха-ха!

Голос . Я так ясно увидел сейчас – как ты играла красавиц!

Она . Я играла влюбленных девушек с задыхающимися голосами. Они торопили жизнь, они были полны энтузиазма, как время!.. Сколько девушек по улице ходили с моей челкой, в моей беретке, в моих спортивных тапочках… И когда я не смогла все это носить, чтобы не быть смешной, я ушла… Старый соловей – в этом уже противоречие! Ха-ха-ха!

Голос . Жаль, что ты в кино не снималась! Я все кино смотрю, и новые, и старые, а тебя не видел.

Она . Я презираю кино… Может быть, потому, что была при его рождении… Для меня кино – это промышленное выращивание жемчуга! Ха-ха-ха!