О себе полностью

Голос . Две женщины определили Федину жизнь… И обе дожили до глубокой старости. Одна – его юная жена, несравненная Анна Григорьевна! Лучшая из жен в российской литературе. «Этой отваги и верности перевелось ремесло – больше российской словесности так никогда не везло…» И другая – безумная страсть его через всю жизнь, сладчайшая мучительница Аполлинария Суслова… Ты найдешь ее во всех… моих… то есть Фединых романах: это она – Настасья Филипповна… она – Грушенька… И наконец, она… тут даже имя оставлено – Полина из «Игрока»… Книга, которую ты швырнула мне в голову! Ах, старуха… Как мне нужно, чтобы ты представила минувшее… И тогда… ( кричит) меня перестанет мучить по ночам неясность воспоминаний… и вызывать припадки!

Она . Как я поняла, вы хотите, чтобы я сыграла пьесу «Женщины Достоевского»?.. (Со смешком.) Но я никогда не слышала, что такая пьеса есть.

Голос (шепчет). Но будет… Я ведь гений…

Она . Значит, вы ее напишете? Под диваном?

Голос . А почему под диваном писать нельзя, а на диване – можно?.. Ах, старуха, в этой пьесе мне писать ничего не придется. (Шепчет.) Дневники есть… подлинные! Полиньки Сусловой и Анины – воспоминания… Их ты и сыграешь!

Она . А где мы возьмем здесь все эти дневники?

Голос . Со мной они, старуха! Всегда со мной… Под диваном лежат. Это – вечная моя… то есть Федина, привычка! Федя Достоевский всегда возил с собой свои любимые книги – Евангелие и «Дон Кихота». И я вот тоже! Воспоминания эти с собой всегда вожу; я из-за этих книг даже от любимого кота отказался… Я все в них наизусть знаю… Я многое помню (шепчет) до сих пор! Ну, согласна, что ли?

Она (не знает, как вести себя в этой странной, волнующей ее ситуации, и решает все обратить в шутку; кокетливо). Ни за что! Я не люблю играть пьесы с двумя главными женскими ролями!.. Ха-ха-ха!.. Знаете, когда я только поступила в театр, прежняя премьерша, на все роли которой я была назначена, встала в кулисе… И когда я проходила на сцену, она молча и больно щипала меня… У меня зад был просто голубой от синяков.

И хотя мой тогдашний муж умирал от ревности – я ее не выдала! Потому что я – такая же! Я – собственница! Я даже гримерше своей запрещала гримировать других актрис! Ха-ха-ха!

Голос (серьезно). В твоей пьесе будет только одна женская роль… Ты должна сыграть ту, на кого так похожа… (Кричит.) Красавицу! Аполлинарию Суслову!.. Ее дневники ты мне представишь!

Она . Ха-ха-ха!

Голос . Не надо смеяться… Не надо со мной как с сумасшедшим… ( Громким шепотом.) Ты ведь уже поняла, кто здесь, под диваном. (Замолчал. Потом почти жалобно.) Узнала? (Помолчав.) Это я – Федя…

Она (почти шепотом). Какой… Федя?

Голос (совсем тихо). Достоевский… Федя.

Она (стараясь смеяться). Ха-ха… (Замолчала. Потом, тихонечко кружась.) «Мы были на бале… на бале… на бале…»

Голос . «… И с бала нас прогнали! Прогнали по шеям!»

Внезапно Старая актриса замирает и опускается на пол.

Прошло несколько дней. Та же гостиная. Бородатый человек средних лет сидит на диване и глядит перед собой тяжелым, напряженным взглядом. Появляется Старая Актрисас книгами в руках. Она в изумлении глядит на странного субъекта, но тот будто не замечает ее. И вдруг Он начинает говорить – безостановочно и куда-то в пространство.