О Стуже и Перьях полностью

Я вижу мерцающий свет, а потом едва не отшатываюсь, когда сердце пропускает удар.

Блестящая змея с чёрными чешуйками, обведенными желтым, скользит вверх по руке Эрика.

Это валь-тивар Эрика. И я её вижу.

ГЛАВА 3

МАДДИ

Как, во имя Судеб, я могу видеть валь-тивар другого Стража Одина?

Эрик однозначно, несколько раз сказал мне, что ни одна Валькирия не может видеть чужое животное силы.

Так что я не должна видеть бестелесную змею, одновременно пугающую и прекрасную, обвивающую раненую руку Каина, это невозможно. Но я вижу.

Хотя её тело и полупрозрачное, оно ярко светится желтым, и пусть в ширину она небольшая, примерно как мое предплечье, но длина кажется бесконечной. Пересчитывая струящиеся, идущие внахлест чешуйки, прихожу к выводу, что если растянуть змею на земле, она будет как минимум двадцать футов в длину. Высовывая раздвоенный язык, она издает тихое шипение, которое Каин перебивает своим рычанием от боли. Его мышцы вздрагивают, когда змея погружает свои прозрачные клыки в его кожу. Содрогнувшись, я во все глаза смотрю, как связки и кости срастаются обратно под мерцающими чешуйками.

Эмоции накатывают на меня, как прилив, и я опять неглубоко дышу. Вальдис наблюдает за мной, но я шепчу что-то про тошноту. Она снова смотрит на Каина, видимо, удовлетворенная тем, на что глазею и я. А я выдыхаю, пытаясь успокоиться.

У меня должен был быть валь-тивар в виде змеи.

Он должен был вылечить мой больной разум и избавить меня от постоянного страха, что каждый мой день может стать последним.

Разочарование пробирает меня до мозга костей. Я не могу смотреть на это великолепное существо, боясь, что горе и разочарование победят меня. Конечно, я хочу, чтобы Каина вылечили. Но слишком больно смотреть на то, чего у меня никогда не будет.

Вдруг по коже пробегает холод, и я вскрикиваю от нового чувства, охватившего меня. Перед мысленным взором предстает огромная белая медведица, и каким-то образом она сражается с отчаянием так же яростно, как до этого со Снежным Великаном.

Сила. Сила струится по мне, решительность и отвага прогоняют прочь сомнения и грусть.

Моя валь-тивар — животное силы. Она та сила, что скрывается в берсерках², самых опасных воинах на Иггдрасиле. Разве именно силы мне не хватало всю мою жизнь? Могу поклясться, что медведица бросает взгляд на меня, прежде чем медленно исчезнуть.

— Рука будет зажатой и болеть неделю, — Эрик говорит Каину. Плечо снова выглядит целым, на нем проступает страшный красный шрам, единственное напоминание о том, как близок Каин был к тому, чтобы полностью потерять руку. — Тебе повезло, что я так быстро до тебя добрался.

— Повезло? — зло смотрит в ответ Каин. — Вы приковали меня к сраному столбу и оставили там. Когда на нас напали, из всех вас только Вальдис пришла на помощь. И ты хочешь, чтобы я был тебе благодарен?

Вальдис откашливается.

— В нашей обороне возникла брешь, и нам нужно разбираться с ней, а не грызться друг с другом. Снежные Великаны не должны были и близко подойти к Фезерблейду, не говоря уже о том, чтобы проникнуть внутрь. Как во имя молота Тора они сюда пробрались?

Эрик хмурится.

— Фезерблейд защищают древние и сильнейшие чары. Чтобы обойти их… — он умолкает.

— Понадобилась бы невероятная магическая сила и знание изнутри, — мрачно заканчивает Вальдис. От этого намека у меня сводит живот, но Каин издает жесткий, лающий смешок.

— Им помог кто-то изнутри? Могучих Стражей Одина предал один из своих? Я не удивлен. Честь и слава моей заднице, вы все здесь самовлюбленные, долбаные…

Вальдис прерывает его:

— Это был ты?

— Ты знаешь, что нет.

— Тогда заткнись. Сейчас не время для твоих обид, Каин. Нравится тебе или нет, мы вместе в этой битве.

Глаза Каина вспыхивают:

— Нет никаких вместе.

Мгновение она выдерживает его свирепый взгляд, и ко мне возвращается необъяснимое чувство, что между ними что-то было или есть. Злюсь от того, что мне не все равно. Сейчас во мне нет сил на еще какие-то чувства, и уж тем более на такие бессмысленные.

— Какого хера сейчас произошло? — Брунгильда врывается в комнату, хлопая дверью так же громко, как кричит свой вопрос.

Увидев меня, она замолкает, потом смотрит на каждого из нас четверых, и к ней возвращается часть хладнокровия.

— Что она здесь делает? — она дергает подбородком в мою сторону.

Я хотела бы держать голову высоко поднятой и иметь достаточно сил, чтобы ответить самой, но усталость вымотала меня, и кажется, мой мозг так перегружен, что если бы попыталась подобрать слова, то только выглядела бы глупо.

— Она спасла жизнь Каину, — говорит Вальдис.

Брунгильда и Эрик одновременно смотрят на меня.

— Как?

— Не знаю, — Вальдис тоже поворачивается ко мне, и из-за того что все они смотрят на меня выжидающе, мне хочется провалиться сквозь землю.

Если я расскажу про медведя, они мне не поверят. Знаю, что не поверят, и у меня нет ничего, что доказывало бы, что я говорю правду.

— Я тоже не знаю, — лгу я.

— Твоя магия полностью раскрылась? — резко спрашивает Брунгильда.