О Стуже и Перьях полностью

Дважды или трижды я открываю рот и закрываю обратно, пытаясь понять, как лучше ответить, когда она раздраженно вздыхает. Она поднимает руку и жестом приказывает подойти ближе. Нежелание подчиняться сковывает меня. Однажды я пустила ее в свою голову и все еще не уверена, правильно ли поступила. И не знаю, сколько всего она увидит в моей голове, если дам ей доступ.

Когда я не двигаюсь, она упирается рукой в бедро.

— Если не собираешься подчиняться приказам, можешь уходить.

Эрик шагает вперед.

— Ты призвала Сигрун? — говорит он, адресуя ей свой вопрос.

— Конечно. Она прибудет в течение часа.

— В таком случае мы должны приготовиться к её прибытию. Это нам нужно уходить.

Губы Брунгильды сжимаются, но она поворачивается и уходит из комнаты.

— Тогда отправимся в Гнездо Грифона, — бросает она через плечо, выходя. Вальдис выглядит очень серьёзной, следуя за ней.

Когда Эрик собирается уйти, я обращаюсь к нему.

— Эрсир?

Он останавливается и оборачивается, подняв брови.

— Да?

— Кто-то еще пострадал? — спрашиваю я.

Он тяжело кивает.

— Да, двое новобранцев погибли.

— Кто? — чувствую себя виноватой, потому что крошечная часть меня надеется, что погибли Инга и Оргид. Но он называет незнакомые мне имена.

— Алиса и Ганс.

— Мне жаль, — тихо говорю я. Сглотнув, задаю вопрос, ответ на который страшусь услышать: — А пострадал ли кто-то из людей?

Он качает головой, и я расслабляюсь от облегчения.

— Нет, Снежные Великаны не проникли в Великий Чертог, а наружу выходят очень мало людей.

— Благодарение богам за это, — вздыхаю я.

— Он долгое время проспит, — говорит Эрик, показывая на Каина. Я не заметила, как фейри Двора Огня уснул, но вспоминаю, как неожиданно провалилась в сон, когда Эрик вылечил мою ногу. — Ты выглядишь так, будто и тебе не помешал бы отдых. — Его голос звучит заботливо, и на секунду хочется по-настоящему довериться ему и расспросить обо всем, что случилось. Но когда перевожу взгляд между ним и Каином, с моих губ слетает совсем другой вопрос:

— Я могу поспать здесь?

В комнате еще две кушетки, и я указываю на одну из них, только потом осознав, что она ближе к Каину.

Эрик смотрит на меня пристальным взглядом.

— Каин здесь в полной безопасности, — медленно говорит он. — Если ты волнуешься об этом.

Качаю головой.

— Я… — начинаю я, но не знаю, как закончить предложение.

— Неужели нет ни одного фейри, кто обрадовался бы, увидев тебя невредимой? — спрашивает Эрик тяжелым тоном. Уверена, он уже знает ответ. Не желая его расстраивать, но так же будучи не в состоянии лгать, я пожимаю плечами.

— Здесь спокойно, а мне нравится спокойствие, — сдерживаюсь и не смотрю на Каина снова, но Эрик вздыхает.

— Каин отбывает в Фезерблейде наказание, — тихо говорит он.

— Я знаю.

— Кажется, ты очень в нем заинтересована? — давит Эрик.

Во мне начинает разрастаться возмущение, на которое хочу возразить, но у меня нет сил.

— Это он во мне заинтересован, — говорю я вместо этого, мои слова наполнены усталостью. — И от него тяжело избавиться.

— Ты хочешь, чтобы он оставил тебя в покое?

Вопрос застает меня врасплох. Хочу ли я, чтобы он перестал приглядывать за мной? Моя семья предложила ему секреты в качестве оплаты, и он даже не знает, что без меня у них нет этих секретов. Это сложная ситуация и совсем не та, о которой хотелось бы рассказывать Эрику. Также не хочу упоминать ни закипающую страсть, преследующую меня неделями, ни тот факт, что по необъяснимой причине рисковала своей жизнью, чтобы спасти его.

— Могу я спросить вас?

— Конечно.

— Каин и Вальдис…?

Вижу, как губы целителя приподнимаются в уголках.

— А что с ними?

— Они… — не могу удержаться и не посмотреть на лицо спящего Каина.

— Между ними есть привязанность, верно, — говорит Эрик.

Я смотрю на него, склонив голову.

— Привязанность? — спрашиваю я. — Это значит, что они друзья? Или больше, чем друзья.

— Это значит, что они в одной стае, — осознание просачивается в меня. Значит, у Вальдис волчий валь-тивар, как и у Каина.

— И это все, что между ними общего? — медленно спрашиваю я.

— Это очень много. Когда и если ты получишь своего валь-тивар, ты тоже почувствуешь близость с теми, у кого такое же животное силы. Среди нас мало тех, кто был благословлен силами Валькирии и еще меньше тех, кто может об этом рассказать, — говорит он с сухой улыбкой. — Мало кому известно, каково это, быть одержимым силой животного. Те, кто может это прочувствовать, становятся близки.

Во мне закипает желание сказать ему, что я тоже никогда не почувствую, каково это, потому что мой валь-тивар появился, но не овладел мной. Мне хочется спросить, буду ли я теперь ближе с Харальдом или другими новобранцами, кто получит валь-тивар медведя. На самом деле, мне хочется задать ему сотню вопросов. Но я держу рот закрытым.