Сигрун говорит, что Фезерблейд во мне заинтересован, и если в связке есть ключ от архива, и он прямо передо мной, то может, древняя магия подает мне знак.
Я подавляю голос у себя в голове и кидаю связку ключей в поясную сумку. Сигрун возвращается в комнату еще до того, как я успеваю хотя бы начать идти в другую часть комнаты.
— Как вы думаете, родители знали? — выпаливаю я. — Они могут все еще быть здесь, и я…
— Мадивия, — говорит она с нажимом. Она держит в руке лист бумаги, опускает руку и вздыхает. — Я понимаю, что тебе это может казаться важным, но тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы стать Валькирией, а не на прошлом. Теперь твое будущее гораздо важнее.
— Но… прошлое — это то, кто я есть.
— Нет. Не теперь, когда ты здесь. Прошлое не имеет значения. Будущее будет таким, каким ты его сделаешь, — она подходит ко мне и протягивает сложенный лист бумаги.
— Что это? — спрашиваю я, разворачиваю его и понимаю, что вопрос был лишним. Это карта. На самом деле, самая красивая карта, что я видела. А ней изображен Фезерблейд.
Быстро оглядываю ее, пытаясь найти на ней места, о которых пока не знаю. В первую очередь, я ищу Сокровищницу. Если она изображена на карте, то Сигрун о ней знает. Я шумно выдыхаю, когда не нахожу её, а Сигрун усмехается.
Я смотрю на нее, поднимая брови.
— Почему вы отдаете её мне?
Она пожимает плечами, и длинные зеленые косы вздрагивают у нее на плечах.
— Инстинкт подсказывает мне, что она принесет тебе пользу. Никому её не показывай.
Я киваю.
— Конечно. Спасибо.
— Мне не терпится увидеть, чего ты достигнешь здесь, Мадди.
— Сегодня вы видели, как я вморозила себя в канаву, а потом упала в обморок, — говорю я. — Медведица не появилась, а магию я не контролирую. Я думала, вы скажете, что все было ошибкой и я должна уйти.
— Не знаю, справишься ли ты, но уверена в том, что если да, это будет великолепнее всего, что мы видели, — её глаза блестят, когда она говорит это, и я не понимаю, как воспринимать эти слова. Она что, верит в меня?
— Как вы думаете, моя семья все еще здесь? — я не могу не спросить снова, и не важно, что она сказала насчет моего прошлого. Мне нужно рассказать сестре, что обмороки не смертельны.
— Сомневаюсь. К тому же, тебе запрещено общаться с ними. Обучение Валькирий предполагает изоляцию.
— Зачем тогда вы их пригласили? — слова срываются с губ прежде, чем я думаю, и я краснею. — Прошу прощения,
— Сигрун, — поправляет она, глядя на меня с иронией. — Нет смысла спрашивать, знали ли они. Если знали, они тебе солгут.
Она права. Конечно, она права.
— А теперь меня ждут другие дела. Учись и тренируйся прилежно. Не отвлекайся. И Мадди?
— Да?
— Не позволяй Каину Разрушителю лишить тебя шанса стать той, кем позволяет твой потенциал.
Я прикусываю щеку. Инстинктивно мне хочется защищать его, но разум подсказывает этого не делать. Вместо этого я пользуюсь последним шансом что-то у нее спросить.
— Вы знаете, как призвать мою медведицу? Или заставить остаться здесь, когда она придет?
Она смеется.
— Мадивия, я даже не знаю, как она действовала сама по себе. Знаю только, что это древняя магия, куда древнее меня.
— Но до вас не существовало Валькирий? Как она может быть древнее вас?
— Нас ждет война с существами, которые также древнее Валькирий. Великаны существовали в нашем мире с тех пор, как впервые взошло солнце. Пришло время, когда боги решили выровнять счет.
Я сглатываю.
— И вы думаете, они решили начать с меня?
— Великая сила сокрыта в Фезерблейде. Найди её. Используй её. Стань той, кем тебе предназначено, и мы узнаем.
ГЛАВА 29
МАДДИ
Когда Сигрун влетает в огромное круглое окно, которое с помощью магии открывается при её приближении, и вносит меня обратно в Великий Чертог Одина, я испытываю облегчение от того, что он пуст. Если бы другие новобранцы узнали, что я побывала в личных покоях Сигрун, они подумали бы то же, что и я. Что меня хотят исключить из Фезерблейда.
Она ставит меня на пол около Трона Одина, и я ожидаю, что она сразу улетит, но она задерживается, проводит пальцами по подлокотникам огромного трона.
— Вы видели Одина? — спрашиваю я, когда любопытство побеждает.
Когда она поворачивается ко мне, её взгляд будто блуждает где-то далеко, а меня охватывает яростное желание получить доступ к этим воспоминаниям, узнать, что она видела и делала за всю жизнь.
— Я молюсь, чтобы однажды ты оказалась благословлена встречей с Богами, Мадди, — говорит она, коснувшись моего плеча, а затем отталкивается от пола и вылетает обратно сквозь открытое окно. Я таращусь ей вслед.
В каком-то смысле она заставляет меня чувствовать себя абсолютно незначительной, но в другом — непобедимой.
Права ли она? Есть ли во мне что-то? Древняя сила, сокрытые способности?
