И только М. Е. Швыдкой ответил, что в Российских театрах такие волюнтаристские шалости некоторых необразованных главных режиссеров, облаченных властью редко, но встречаются и он, ответит через театральный журнал «Страстной бульвар». Через месяцев 5, действительно вышло объяснение М.Е. Швыдкого в театральном журнале «Страстной бульвар», что отмену спектакля может решать только суд. Но поезд уже ушел. И я остался на берегу местного пруда у разбитого корыта, и золотая рыбка не помогла. А буря с новой силой началась опять после снятия спектакля «Трехгрошовая опера».
5. Третий накат начался уже после небольшой паузы. Время есть, я начал писать в газете «Элистинский курьер». Спектакли ставить мне не дают молодые «новаторы». Я втихаря рванул в Москву, с Калягиным А.А, председателем СТД России встреча была на ходу. Я его поблагодарил за поздравительные телеграммы в мой юбилей. Он выслушал и в машину: «Извините, я тороплюсь». Вот и всё, не успел поговорить.
В общем постоянно какие-то нелепые, как у чеховских персонажей смешные случаи, или нарочно не придумаешь. У А. Райкина есть миниатюра: начальник в перебранке с посетителем, который жаловался, что не может достать два гвоздя. Начальник наобещал сейчас же помочь. Ушел посетитель, а он ложится спать, вместо действий и поступков.
Помню в том же СТД замучился с отметкой в командировочной. Нет того, нет печати и т.д. Я подумал: «Что это чиновники вечно перебирают бумажки, звонят во время разговора с посетителями. Создают сибурду (симуляцию бурной деятельности)». Вынужден был на следующий день обратиться к какому-то большому заму. Помогите мол, загибаюсь, билет на самолет пропадает и т.д. Поставил, но помариновал, и на самолет я опоздал. К чему я эти незначительные подробности к существу дела не относящиеся? А чтобы читатель отдохнул на время от всяких наших провинциальных загибонов и происков местных дуремаров.
Да, еще хотелось бы упомянуть о М. Е. Швыдком.
Швыдкой М. Е. закончил ГИТИС, театровед, критик. Работал, лучше сказать, где он только не служил в культуре. Писал статьи в газетах, журналах. Был главным редактором журналов «Театральная жизнь», «Театр», работал на телевидении. Сейчас ведет передачу на ТВ «Культурная революция», какой-то начальник по культуре при президенте России. В общем, та еще птица. Эрудит, интеллектуал, веселый человек, не чиновник-бюрократ, не замороченный, без комплексов. Любит и спрыснуть чуть, но всегда в рамках приличия. В общем, чуть не идеальный.
Вспоминается случай в доме отдыха «Актер». Чуть приняв с актером Юрой Казаковым из Саратовского ТЮЗа после 10 вечера, стали бродить по коридору дома отдыха. Смотрим дверь комнаты Швыдкого чуть полуоткрыта и слышатся голоса. Мы с Юрой под шофе, постучались в дверь и зашли. Михаил Ефимович: «Заходите ребята. Наливайте. Обслуживайте себя сами». В комнате сидело человек пять и супруга Швыдкого. Разговор шел про Сталина. Мы с Юрой выпили, закусили. И я вдруг закусил удила и встрял в их разговор: «А что это вы все про Сталина судачите. A знаете, что он выслал многие народы в Сибирь ни за что, да и вашу нацию держал в ежовых рукавицах». Пауза. У всех выражение «Ты чего, азиат, встреваешь в чужой разговор? Тут, мол, московская культурная элита, ты подметай со стола объедки и знай свой шесток. Что-то про Сталина еще брякаешь». Вдруг Швыдкой, оклемавшись, выручает меня: «Молодец, смелый! A что калмыки тоже были высланы?». И тут поперла азиатчина из меня. Но я все подал в целлофановой обертке. Старался держаться в рамках. Не на 3-м же микрорайоне Элисты. В общем убедил и все стали сочувствовать народу, мне.
Прошло много лет. Стоим с Валерием Ишляевичем Бадмаевым под козырьком Белого дома. Жара. Подъезжает кавалькада машин и выходят президент К. Илюмжинов, председатель телевидения Е. Учуров и др.
Вышел Швыдкой, снял пиджак и издалека поздоровался с нами. Я шутя говорю Валерию Ишляевичу: «С тобой поздоровался?» A он: «Наверное, с тобой. Я не знаю его». Подошел Михаил Ефимович и вся свита. Швыдкой подает руку и здоровается. A я ему: «Вы что, Михаил Ефимович, помните меня?». A он на улыбке: «Ну как же?! Как мы с вами пьянствовали?!». Свита обалдела, но сделали вид что, они более важные птицы. Разве наш чиновник скажет такое? Никогда в жизни. У нас чиновник пугливый и осторожный. Aх как бы чего не вышло – все их поведение.
Эти воспоминания для разрядки. A теперь вернусь к нашим баранам.
