А вокруг узкоколейной линии, там, где мы к ней вышли, — сгорело вообще всё. Палатку пришлось поставить прямо на золе, раздвинув угли в стороны. Уникальная ночёвка. Пожалуй, продолжать рассказ о том, как мы в Васильевском мхе не успели доползти на электричку и долго ждали автобуса, как от Твери пришлось ехать также автобусом, как около Клина попали в пробку, как мне, чтобы успеть на самолёт, пришлось хватать такси, — незачем. Всё это уже не имеет значения. Разве что — можно отметить, что дома Ленка волшебным образом мгновенно выздоровела. А имеет значение то, что мы опять получили пресерьёзнейший намёк на то, что нас ждёт в дальнейшем. С подробно и в мельчайших деталях предъявленной аллегорией. И снова умудрились намёка не понять. Но сейчас — для меня то возвращение через гарь во многом символизирует последние три года. Три года, потраченных на то, чтобы вытащить Ленку из того чудовищного жизненного болота, в которое её затолкали матушка и прочие. Тащить, не замечая ничего по сторонам. Тащить, обливаясь потом. Тащить, невзирая на проваливающуюся под ногами с почти стеклянным хрустом землю. Тащить, стряхивая с себя и с неё цепкую хватку обугленных ветвей мёртвых деревьев. Тащить, даже видя, что она уже сдалась и прекратила мне помогать. Даже зная, насколько мало осталось от неё настоящей…
С моим отъездом в Норильск матушка явно пошла в атаку. Я каждый день звонил — либо трубку не брали вообще, либо раздражённым голосом объясняли, что Лены нет, где она — неизвестно, когда будет — неведомо. Как минимум в половине случаев оно было заведомой ложью. Как я понимаю, это был единственный случай в истории, когда Ленка попыталась бороться и одержала хоть и временную, но победу. Скорее всего, она не сдалась из-за того, что слишком сильны были впечатления и слишком свежи воспоминания от того возвращения с Орши. И ещё одно обстоятельство вмешалось, о котором в следующем абзаце…
В общем, на мой очередной звонок, за два дня до возвращения, я уже не услышал раздражённого голоса, а вместо этого растекающаяся на манер сахарного сиропа матушка объяснила, что Лена поехала на мою квартиру и я могу её найти там.
Странный был у нас разговор, когда я приехал. Очень странный.
– Знаешь, Володь, мне на днях матушка на картах погадала и назвала точную дату, когда ты меня бросишь. Но я тебе её пока не скажу. Поживём — увидим.
– Но ты же знаешь, что я тебя не брошу. Ты уже назначила, когда в загс пойдём?
– Пока ещё рано, давай подождём.
– Как скажешь…
– Володь, а у меня несколько дней назад странный случай был. Даже не знаю, рассказывать ли тебе…
– Если странный — рассказывай обязательно.
– Хорошо. Я тебе когда-то неправду сказала. Это не от меня все мужчины сбегали. Это я от них сбегала. Один раз три года назад у меня был мужчина, которого я в некоторый момент подумала что люблю. Я была тогда у мамы. Утром проснулась счастливая. Поняла, что наконец у меня есть мужчина, от которого я не уйду. А в обед — поехала к нему, собрала вещи и ушла. Несколько дней назад я встретила его на улице. Я знала, что он теперь живёт в Германии, что у него есть семья… Он как раз ехал в аэропорт. Я после этого, наверное, целый час стояла на месте, за уши оттаскивая себя от мысли ехать вслед за ним в аэропорт. А потом — поняла, что люблю тебя и только тебя, поехала к матери, объяснила ей… Вот тогда она мне и стала гадать.
